Временами Виктории казалось, что слуги-индейцы знают обо всем, но никто не говорил ни слова.
Иногда Розита улыбалась Виктории, а Хуанита старалась подать ей за трапезой самые лакомые кусочки. Малышка не забыла, что сделала для нее молодая сеньора Сантос.
Прошло некоторое время, прежде чем Виктория и Педро решились увидеть друг друга обнаженными. Педро снял штаны и стащил рубашку через голову. Виктория молча наблюдала за тем, как играют мышцы под его темной кожей. То тут, то там виднелись шрамы от ран. Вдруг Виктория почувствовала, как в ней просыпается волнение — своего рода радостное предвкушение, от которого ее пробирал страх. Педро тоже был взволнован, она заметила это по смущенному взгляду, устремленному на нее.
Педро был самым красивым мужчиной, которого Виктория когда-либо видела. Она колебалась. Педро улыбнулся ей и помог расстегнуть пуговицы на платье и расшнуровать корсет. Девушке не удалось бы сделать это без посторонней помощи. Она неуверенно теребила рубашку, скрывавшую под оборками ноги и плечи. Педро осторожно вытащил шпильки из волос Виктории, и, освобожденные, локоны рассыпались по ее плечам.
— Muy guapa, — улыбаясь, произнес Педро. Девушка вопросительно взглянула на него. — Tu eres linda, Виктория. Ты очень красивая, не бойся.
Она опустила голову. Виктория еще никогда не чувствовала себя так неуверенно. Хотя это было с ней не впервые. Она — замужняя женщина и мать. Это не первая брачная ночь, и все же у нее было именно такое чувство. Она хотела этого. Очень хотела. Но одновременно понимала, что обратной дороги не будет. Она все еще была порядочной женщиной. Но если она совершит это, их с Умберто больше ничего не будет объединять.
Виктория знала: ничто больше не сможет удержать ее рядом с мужем. Те дни в Париже запечатлелись в ее памяти как дагерротип — воспоминания никогда не сотрутся. Но в Сальте их дороги разошлись. Виктория запрокинула голову и ошеломленно взглянула на Педро.
— Yo soy lindo, — сказала она и рассмеялась.
— Linda, — поправил он ее.
— Linda, — повторила Виктория и позволила соскользнуть платью с плеч.
Было тепло, но все равно девушка покрылась гусиной кожей. Она ответила на взгляд Педро. Ощутила тепло его рук и почувствовала себя в безопасности.
В тот день они все же не сблизились окончательно. Им было достаточно любоваться друг другом, наблюдать за игрой солнечного света и тени на коже, прикасаться, целовать и чувствовать близость.
На следующий день Педро и Виктория вновь встретились в укромном месте. Страх пропал. Они доверяли друг другу. В тот день они без колебания избавились от одежды. Потом Педро высоко поднял Викторию и уложил ее на охапку соломы. Поцелуи, которыми он покрыл все ее тело, вызвали сначала приятное тепло, потом трепетную дрожь вожделения. Педро не спешил входить в нее. Ей по душе были ласки, нравилось, что от его прикосновений кружится голова.
— Сейчас, — шепнула Виктория ему на ухо, когда больше не могла ждать, — сейчас.
И Педро исполнил ее просьбу: вошел в нее и довел до пика блаженства.
Утомленные, они лежали друг возле друга.
— Вы, женщины, очень храбрые, — пробормотал Педро некоторое время спустя, — я бы такого не выдержал. — Он указал на корсет, который, как панцирь, стоял у стены.
— А я бы и не хотела носить его, — ответила Виктория и перевернулась на спину. Со сладостным вздохом она подложила руки под затылок, и теперь ее грудь торчала вверх. — Моя бабушка рассказывала как-то, что во времена ее юности женщины не носили корсетов. Наверное, это было божественно.
— Точно.
Педро усмехнулся и склонился над Викторией, чтобы покрыть ее тело поцелуями.
— Mi tesoro[5], — прошептала она, запустив пальцы в его густые черные волосы.
Виктория закрыла глаза. Она чувствовала прикосновение губ Педро на шее, потом над грудью.
— Mi precioso, — шептал он, — mi precioso, моя красавица, моя красавица.
«Я понимаю его», — уже не в первый раз за этот день подумала Виктория. Любовь оказалась лучшей учительницей испанского. С тех пор как они стали видеться с Педро, она стала заметно лучше говорить по-испански, хотя в кругу семьи девушка этого не показывала. Педро в последний раз поцеловал ее в плечо и сел. Виктория лукаво улыбнулась.