Дон Рикардо словно прочитал ее мысли и покачал головой.
— Умберто ни о чем не подозревает. Я никогда не говорил ему об этом. А Офелия… — Он пожал плечами. — Вскоре после того лета мы с ней поженились. Оба моих сына родились в один и тот же год. О чем знает Педро… или догадывается… — Рикардо пожал плечами, поставил бокал на стол и покачал головой.
— Карменсита была самой красивой и в то же время самой необычной женщиной в моей жизни. Эти индейцы не только выглядят иначе, чем мы. Они живут иначе. Их вера отличается от нашей. Конечно, они молятся Богу, но также почитают Пачамаму — великую мать земли. Наверное, так должно быть, если живешь в таком мире, в Андах, где дуют сильные ветра, где ужасный холод и жара, где жизнь человека часто висит на волоске. Что тут сделаешь с одним богом? — Дон Рикардо неожиданно улыбнулся. — У нас не было ничего общего, у Карменситы и меня, и все же она открыла мне сердце, а я ей свое.
Дон Рикардо вновь посмотрел вдаль, водя пальцем по кромке бокала. Стекло поскрипывало. Виктория поставила свой бокал на приставной столик.
— Что с ней случилось? — наконец отважилась спросить она, нарушив тишину.
— Она умерла.
Дон Рикардо говорил о своей возлюбленной с огромной нежностью, последние же его слова звучали скупо. Виктория спрашивала себя, сколько той женщине было лет и что должно было случиться, из-за чего ее свекор так изменился.
— Я надеюсь, ты понимаешь меня, невестка, — произнес он после недолгого молчания. — Я видел, как ты смотришь на моего сына. Я также знаю, что до сих пор ты была осторожна, и хочу посоветовать тебе поступать так и впредь. Поэтому ты больше не будешь встречаться с Педро. Я, конечно, ничего ему не сделаю, но позабочусь о том, чтобы вы больше не виделись. У меня много земли. Не только здесь, но и на других эстансиях нужны старшие работники. Кроме того, я постоянно покупаю новые наделы. Здесь наверху земля дешевле. Я достаточно ясно выразился?
Виктория почувствовала приступ тошноты. Она молча кивнула и быстро вышла из кабинета тестя.
Умберто в тот вечер даже не пытался скрыть своих намерений. Он развлекался в Сальте и домой вернулся с какой-то девушкой. Он остановил во дворе эстансии пароконный экипаж, громко позвал слугу и вылез наружу. Пьяно хихикая, Умберто крепко обнимал девушку. Она была хрупкой, маленькой, со слишком темной кожей и кудрявыми волосами. Она готова была его удовлетворить. Умберто думал, что ей от силы двадцать. Даже в слабом свете фонарей ее платье выглядело вызывающе пестрым. Умберто выдернул из ее шляпки перо нанду.
— Осторожно! — тотчас возмутилась девушка. — Осторожно, шляпка ведь дорогая!
— Я могу купить тебе сотню таких шляпок и еще одну в придачу, — ответил Умберто.
Его взгляд скользнул по фасаду старого дома, где в кабинете отца все еще горел свет. Конечно, дон Рикардо ни о чем не догадывался. Но девушка в объятиях Умберто не знала об этом. Шлюха видела, как он расплачивался на баре, жадно наблюдала за тем, как Умберто заказал лучшее красное вино, и просто смотрела ему в рот, когда он рассказывал о путешествиях по Европе. Конечно, она знала, что этот человек живет на эстансии Сантосов, но даже не подозревала, с каким презрением относится к Умберто его отец. И она не узнает об этом, если Умберто сможет предотвратить ее встречу с его отцом. Для нее Умберто был богатым, красивым и желанным мужчиной. Он повернулся к старому дому спиной и поцеловал ее, не сводя глаз с окон отцовского кабинета.
«Я ненавижу его, — подумал Умберто, — я его ненавижу!» Еще никогда он не позволял себе так думать, но случай с Кабезасом все изменил. Отец опозорил его. И все это в присутствии какого-то простого старшего работника! Умберто сразу же хотел броситься к матери, но при мысли о ее сострадании разозлился еще больше. Он пойдет к ней на следующий день, чтобы зализать свои раны. Положит голову ей на колени и позволит гладить его по волосам, как в детстве. Он расскажет ей, как несправедливо с ним обошлись. Умберто решительно поцеловал маленькую проститутку в губы. От нее пахло луком, чили и дешевыми духами. Это была простая девушка из обычного борделя, расположенного на южной стороне Сальты. Она почти ничего не стоила. Умберто прихватил ее и потащил за собой, наслаждаясь ее беспомощностью, когда она споткнулась и, на какой-то момент потеряв равновесие, уцепилась за него.
— Пойдем, золотце, пойдем в мою комнату, выпьем еще немного вина и поговорим о Европе, — прошептал он ей на ухо. — Завтра мой слуга отвезет тебя обратно.
— С удовольствием, дон Умберто.
Он крепко обхватил ее, так крепко, что девушка попыталась вырваться. Когда она затрепыхалась, Умберто поцеловал ее.