Она сидела на красивой, украшенной резьбой кровати со светло-голубым балдахином и занавесками. Девушку укрыли теплым шерстяным одеялом и простыней. Вокруг по кровати были разбросаны подушки. Анна задумчиво окинула взглядом роскошно обставленную комнату. На полу лежал тканый ковер. Обшитые деревом стены были украшены картинами. У окна, створки которого были распахнуты настежь, стояло изящное дамское бюро красного дерева. Невесомая занавеска колыхалась на легком ветру. Снаружи доносились голоса — на подворье кипела работа. Иногда мычали коровы, блеяли овцы, лаяли собаки.
Анна поставила ноги на пол, рядом с парой домашних туфель. Девушка не знала, можно ли их обуть. У изголовья лежал халат. Анна с удивлением обнаружила на себе мягкую ночную рубашку. Другую одежду она найти не смогла.
И тут вдруг она все вспомнила: поездку на север, долгое путешествие пешком из Сальты в эстансию Сантосов, встречу с Викторией.
«Неужели я все-таки дошла? Неужели мне это удалось?»
Анна взглянула вверх, на роскошный небесно-голубой балдахин. Одеяло и подушки были такими мягкими, будто были сделаны для принцессы. На ночном столике рядом с кроватью, который Анна вскоре обнаружила, стоял хрустальный графин с лимонадом. Девушка заметила шнур звонка. Анна раздумывала, стоит ли им воспользоваться, как вдруг распахнулась дверь. Кто-то заглянул в комнату.
— Анна, ты проснулась? — раздался знакомый голос.
— Виктория!
— Можно мне войти?
— Конечно!
Викторию не нужно было упрашивать. Она быстро подошла к Анне и села рядом с ней.
— Как ты себя чувствуешь? Удалось ли тебе немного отдохнуть? Мне сказали, что ты всю дорогу из Сальты прошла пешком. Это правда?
Анна кивнула и посмотрела на сгорающую от любопытства подругу.
— Да, я приехала сюда из самого Буэнос-Айреса.
Глаза Виктории округлились от изумления.
— Правда? — Она нахмурилась. — Хорошо, что ты решила меня навестить! Ты обязательно должна все мне рассказать. Но разве вы не хотели обзавестись землей и хозяйством? Ты же говорила… Я не думаю, что в Буэнос-Айресе можно обрабатывать землю…
— Нет, Буэнос-Айрес — это город. Ты же сама знаешь, — ответила Анна. — Мои отец и мать… — Девушка заколебалась. — Они работали там. Моя мать и сестра…
— А твой муж? — Виктория рассмеялась. — Как дела у Калеба? Калеб, так ведь его зовут, я не ошиблась?
— Он умер, — ответила Анна.
Виктория неожиданно растеряла весь свой запас бодрости. «Как же ей рассказать о том, зачем я приехала?» — задумалась Анна.
— О! — Виктория смущенно взглянула на подругу. — Мне очень жаль, — тихо добавила она.
— Он заболел. Чахотка, понимаешь… — Анна старалась не думать о Калебе. Она прикладывала максимум усилий, чтобы запомнить его крепким, здоровым человеком, от которого она позже родила дочь, но всегда видела перед собой лишь слабеющего, кашляющего кровью Калеба. — Смерть стала для него настоящим избавлением, — добавила она и потупила взор.
Прошло много времени, с тех пор как девушки расстались на корабле. Они не виделись три года, но Анне казалось, что прошли десятилетия. Нельзя было просто взять и высказать свою просьбу.
— А как у тебя дела, Виктория? — спросила она в ответ.
Виктория рассмеялась.
— Ах, да что там! Дела у меня хорошо. Все так, как я и хотела. Здесь у меня есть все, что я пожелаю. У нас часто собираются гости. Мы устраиваем приемы и все такое, иногда выбираемся в Сальту на карнавал, на большую процессию, например пятнадцатого сентября. Жаль, что ты немного опоздала, я бы с удовольствием тебе все показала. Это впечатляющее зрелище. — Она одарила Анну сияющей улыбкой. — Ты немного осмотрелась в Сальте? Это такой красивый город. Сальту так и называют — «Красавица». — Она тут же протянула руки: — Ты же видишь, тут все так, как я тебе описывала на «Космосе», вот только… — Виктория на мгновенье замолчала и нахмурилась. — Вот только тут больше нет молодых женщин моего возраста, и иногда я скучаю. Поэтому я очень рада, что ты внесешь в мою жизнь немного разнообразия.
— Как поживает Умберто?
— Хорошо. Много работает.
— Он, наверное, очень обрадовался, когда увидел тебя вновь?
— О да, очень. — Виктория энергичными движениями разгладила юбку, а потом улыбнулась Анне. — У нас уже двое детей: двухлетняя Эстелла и крошка Пако. Ему всего три месяца.
— Как здорово! А у меня тоже есть дочь — Марлена. В конце года ей исполнится два года. — Анна взглянула в окно. Со двора снова донеслись голоса. — Я так по ней скучаю, — печально произнесла она.