Спустя мгновение на нее нахлынули воспоминания о Марлене. Потом она опять посмотрела на Викторию. Та внимательно разглядывала Анну и, очевидно, не слушала, что она говорит. Но, наверное, это и к лучшему. Это были ее заботы, а не Виктории.
— Сейчас нам нужно что-нибудь подобрать тебе из одежды, — сказала Виктория, — а потом мы сочиним какую-нибудь историю. Помнишь, как тогда на корабле. Вот было весело!
«Ты сочинила историю, — подумала Анна, и по ее спине пробежал холодок, — а мне потом было совсем не весело». Но она решила промолчать. В один миг Анна осознала, что все будет непросто.
Эстансия семьи Сантос оказалась огромной. От Виктории Анна узнала, что тут они производят все необходимое, а излишки продают. Здесь жили овцы, крупный рогатый скот, дойные коровы, куры, несколько свиней. На большей части полей выращивали маис, на некоторых — табак. В огромном саду собирали фрукты и овощи. Здесь делали даже собственное вино, очень неплохое на вкус.
Анна не могла не заметить роскошной обстановки дома, той своеобразной смеси европейского, местного и даже индейского стилей, которые превращали Санта-Селию в уникальный ансамбль. Путь к первому патио лежал через холл, из внутреннего дворика можно было попасть в кабинеты и гостиные. На втором этаже находились комнаты с небольшими балкончиками. Виктория рассказала, что в этой части дома обычно живут замужние дочери и женатые сыновья, но сейчас комнаты пустовали. Иногда там ночевали гости. Во второй внутренний дворик, на нижнем этаже, выходили комнаты Умберто и Виктории.
Второй, гораздо больший патио соединялся коридором с первым. Здесь в основном и кипела жизнь семьи Сантос. Войдя сюда, Анна с удивлением обнаружила, что рядом с заросшей, дикой частью, напоминавшей маленькие джунгли, был разбит сад с колодцем. Лимонные, апельсиновые деревья, а также коралловое дерево затеняли двор. В дальнем конце располагалась кухня, а кроме того, кладовые и комнаты для прислуги. За ними находилось отхожее место. Перед входом туда росла катальпа, аромат цветов которой заглушал неприятные запахи.
В тот день Виктория показала Анне главный зал, где висели портреты членов их семьи. Гостью удивил статный патриарх дон Рикардо и его красавица жена — донья Офелия. Гордая и неприступная, она строго смотрела на гостей сверху вниз, как генерал, который инспектирует свои войска.
— Она же де Гарай, — неожиданно бросила Виктория.
— Что? — Анна озадаченно взглянула на подругу.
— Родственница основателя Буэнос-Айреса. По крайней мере, так она говорит. Позже их семья обнищала, не по своей вине, конечно. — Виктория скорчила гримасу, когда Анна внимательно посмотрела на нее. — Я как-то видела дом ее семьи в Сальте.
«Не показалось ли мне это? Лицо Виктории вновь стало напряженным. Наверное, я ошиблась», — подумала Анна. Она перевела взгляд на портрет мужа Виктории.
Умберто и впрямь оказался очень красивым, таким же, как о нем рассказывала Виктория. Впрочем, когда Анна сравнила изображение с оригиналом, она поняла, что, очевидно, за последние годы он располнел.
Дети Виктории были милыми и выглядели очень счастливыми. У маленькой Эстеллы были черные, как у отца, волосы, но в остальном она была копией матери. У нее были такие же сияющие голубые глаза. Уже сейчас в чертах и поведении девочки сквозило некоторое упрямство, из-за которого, как полагала Анна, девочка могла быть склонной к спорам. Малышка казалась избалованной, но можно ли ее в этом винить? Мать и дед исполняли любые ее желания.
У маленького Пако цвет кожи был чуть темнее, чем у сестры, черные волосы и любопытные глаза напоминали отцовские. Он, конечно, был еще слишком мал, чтобы принимать участие в семейной жизни, и в основном спал на руках своей воспитательницы Розалии — маленькой индианки. Нос с горбинкой и темная матовая кожа ребенка заворожили Анну. «Вот где настоящее семейное счастье», — подумала она в первый вечер, когда сидела с семьей Виктории на веранде и слушала, как суматоху дня сменяют ночные шорохи и стрекот цикад.
От одной мысли о том, что придется вторгнуться в этот мир со своими проблемами, у Анны начинались спазмы в желудке. Люди на Санта-Селии были так добры к ней. Дон Рикардо и его сын старательно пытались вовлечь гостью в разговор. Донья Офелия даже предложила съездить вместе с ней в Сальту на исповедь, которую сама регулярно посещала в монастыре монахов-кармелитов, построенном в честь святого Бернарда — покровителя Сальты.
Виктория по-хозяйски взяла Анну за правую руку.
— Дайте же ей прийти в себя. Она только что прибыла из Сальты. Может, Анне совершенно не хочется сразу же туда возвращаться после того, что с ней там случилось.