«Я выгляжу уставшей, — подумала она и пощупала кончиками пальцев нежную кожу под глазами. — Я ненавижу здешнюю жизнь. Меня выставляют напоказ, словно зверя в клетке».
— Я не стану ничего рассказывать Анне о Педро, — прошептала она своему отражению в зеркале.
Подруга через несколько дней должна будет познакомиться с молодым старшим работником. Он будет сопровождать молодую сеньору и ее гостью во время конной прогулки. Сейчас, пока Анна на эстансии, они с Педро могли быть ближе друг к другу.
Впервые спустя долгое время они выехали вместе из ворот с гордо поднятыми головами. Конную прогулку Виктория у дона Рикардо отвоевала.
— Я хотела бы показать сеньоре Вайнбреннер красивые места, а Умберто нужен на эстансии. Вы разрешите Педро сопровождать нас, дон Рикардо? Пожалуйста!
Виктория подумала, что ее голос звучит, как у маленькой девочки. Она вспоминала взгляд темных глаз дона Рикардо. Тот смотрел на нее, словно нашел в кошельке среди обычных песо peso feble — боливийские песо с низким содержанием серебра. Поворчав, свекор залился хохотом. Виктория едва сдержалась, чтобы не вздрогнуть.
— Хорошо, — сказал он потом, — я могу позволить тебе такую экскурсию.
«Мне двадцать шесть лет, я взрослая женщина, — подумала Виктория, — у меня двое детей. Мне не нужно просить ни у кого разрешения». Но она лишь улыбнулась, радуясь тому, что сможет хоть ненадолго оказаться рядом с Педро и ни от кого не прятаться. Она будет рядом с ним и сможет этим наслаждаться.
Виктория отвлеклась от мыслей и снова взглянула на свое отражение. В ее глазах тлел огонек недовольства, которое она всеми силами пыталась скрыть. Девушка всегда старалась быть честной. Она ненавидела ложь, но в ее жизни честность больше ничего не значила.
— У тебя в самом деле очень красивая жена, Умберто, и к тому же очень умная. Я не знаю, чем такой человек, как ты, мог привлечь внимание столь красивой и смышленой женщины. — Дон Рикардо долго и внимательно глядел на сына. — Ну хорошо, ты тоже красив. Но насколько ты сообразителен? — Дон Рикардо рассмеялся. — Может, мне стоит оставить свое наследство невестке? Она уж точно сумеет правильно им распорядиться.
— Ты не сможешь этого сделать.
В кабинете отца Умберто сидел в кресле для посетителей и болтал ногами, словно ему было не тридцать пять лет, а тринадцать, потом встал, чтобы налить себе рома из графина, стоящего на приставном столике.
— Что? Я не смогу? — Дон Рикардо усмехнулся. — Ты все еще не понял, мой дорогой: я могу все. — Он откинулся на спинку стула. — Ты ее любил?
— Нет.
Умберто взглянул на отца, словно сам удивился своим словам. Он вспомнил о том дне, когда впервые увидел Викторию в сопровождении ее родителей у собора Парижской Богоматери. Она показалась ему такой свободной и чудесной. У Виктории была танцующая походка, не такая, как у большинства европейских женщин. «Вот она», — подумал тогда Умберто. Он последовал за ней, ждал ее у отеля, как опьяненный любовью мальчишка, пока не увидел ее одну. Он с ней заговорил. Впервые в жизни. Впервые в жизни он сам принял решение и почувствовал, что оно правильное.
Дон Рикардо засмеялся, вернув сына к реальности.
— По крайней мере, ты хотя бы не любил ее. Собственно, нет смысла жениться на женщине, которую любишь, сын мой, вот что я тебе скажу. Хотя я и не могу этого понять. Виктория красивая женщина. Ну, хорошо, думаю, что я вряд ли смогу тебя понять.
Умберто избегал смотреть отцу в глаза. Он солгал. На самом деле он любил Викторию, но, хоть убейте, не мог вспомнить, когда все началось. Возможно, именно в тот первый миг у собора Парижской Богоматери: она придержала чепец рукой, чтобы его не унесло ветром. Светлые волосы, тонкая талия, широкий кринолин… Девушка, которой нечего скрывать. Да, это была ее сильная сторона, и этим она ему нравилась. Наверное, в Париже он выпил слишком много красного вина или слишком много зеленого пойла под названием абсент. Были дни, о которых Умберто ничего не мог вспомнить, дни, которые он провел в пьяном угаре.