Спустя несколько недель их брак превратился в иллюзию. Может, это было и не самым страшным. Хуже всего было то, что ее муж и впрямь любил эту женщину. Большой Рикардо Сантос любил маленькую индианку, топтавшую землю кряжистыми ногами. На ней болталось разноцветное пончо и семь юбок, да к тому же была надета круглая фетровая шляпа, провонявшая дымом и запахом еды. Ту самую индианку, которая не могла вести долгих бесед, была невежественна, как и все индейцы — эти грязные собаки. Ни разу Рикардо не выполнил просьбу жены — выбросить эту бабу с эстансии.
— Чтобы я задохнулся рядом с тобой? — насмехался он и холодно добавлял: — Я ведь женился на тебе не потому, что люблю.
В тот вечер донья Офелия долго сидела перед зеркалом, спрашивая себя: что может не устраивать его в одном из самых красивых лиц Сальты? Почему ее нельзя любить? Она разглядывала свои губы, которые всегда подкрашивала красной помадой, свежие розовые щеки, черные волосы и брови над большими темно-карими глазами, густые ресницы. Она не могла найти ни одного изъяна.
Раздался стук копыт, и женщина вновь подняла голову. Педро Кабезас вывел лошадь во двор и привязал ее. Донья Офелия прижалась лбом к стеклу.
— Hijo de puta, — вновь прошипела она. — Сын потаскухи.
Он разрушил ее жизнь и за это однажды должен поплатиться.
Анна радовалась, что за время долгой дороги в Сальту она привыкла ездить верхом. И все же она была благодарна Педро Кабезасу за то, что тот выделил ей послушную гнедую кобылу. Анну все еще трудно было назвать хорошей наездницей. Виктория дала ей пару кожаных сапог для верховой езды, которые ей самой были чуть велики, и старый коричневатый костюм. На Виктории же был костюм темно-зеленого цвета и дерзкая шляпка с перьями поверх подколотых волос. Юлиус был в сером костюме. Широкополая соломенная шляпа защищала его от солнца.
Спокойной рысью они выехали за ворота поместья, на широкую проезжую дорогу. Потом Педро свернул влево на узкую тропинку. К седлам крепились guardamontes — приспособления, защищавшие ноги всадника от колючих веток.
Вскоре Виктория и ее спутники проехали густой древостой, окружавший эстансию. Они пересекли русло реки, в которой после последних летних дождей воды было больше, чем обычно, взобрались немного вверх по склону и выехали на равнину.
Анна неожиданно остановила лошадь и осмотрелась. Это плато оказалось невероятно широким. Оно называлось Пуна. На горизонте вершины Анд поднимались до самого неба. Перед плоскогорьем простиралась Препуна — сильно пересеченная местность с множеством горных долин. Юлиус рассказывал Анне, что восточнее она переходит в пояс лесов, которые в свою очередь простираются до горячих субтропических областей, и теряется в периодически затопляемой низменности Чако.
Хотя местность и не была густо заселена, здесь не было пастбищ: по плоскогорью проходило много торговых маршрутов, некоторые появились еще в доиспанские времена.
— Ламы! — вдруг воскликнул Юлиус.
Он придержал лошадь и указал на животных. Остальные тоже остановились.
— Где?
Анна вытянула шею, а Педро, видя волнение гостей, довольно улыбнулся. Две ламы подняли головы и с интересом наблюдали за всадниками. Остальные не спеша продолжали щипать траву. Анна любовалась длинными худыми ногами, изящной шеей и маленькой треугольной головой ближайшей ламы. В отличие от остальных животных в стаде, у которых мех был всевозможных оттенков, от коричневого до серого, у этой ламы он казался почти белоснежным.
— Альпака, — произнес Педро, — стадо одной из окрестных деревень.
— Ламы, которых выращивают ради шерсти, — пояснил Анне Юлиус.
И действительно, из кустов показался и замахал рукой маленький пастух — мальчик-индеец в разноцветной тканой одежде. Педро направил лошадь к нему, перекинулся парой фраз и вернулся к остальным. Маленький отряд снова был в сборе.
— Как я и говорил, это стадо альпака из деревни, расположенной там, позади, — подтвердил Педро.
Анна взглянула на мальчика, который тем временем подошел к стаду ближе.
— Давайте проверим, кто первый доскачет до того дерева! — воскликнула Виктория и тут же пришпорила сивую кобылу с неподобающим даме криком.
Педро поскакал следом за ней. Юлиус и Анна ехали чуть медленнее. Когда они достигли дерева, Виктория и Педро уже ждали их. Кобыла Виктории нервно гарцевала, а буланый жеребец Педро спокойно посапывал.