– Роланд! – сказал Оливьер.- Вижу я, сарацины хотят напасть на нас в этом ущелье.
– Пусть только попробуют!..- ответил Роланд,- Славная будет битва.
Взлетел Оливьер на своем скакуне на гребень холма, взглянул – и глазам своим не поверил.
Увидел он внизу в тесной долине несметное войско сарацин. То, как огромный дракон, совьется оно в клубок, то растянется длинной лентой. Четыреста тысяч мавров* послал король Марсилий против отряда франков.
– Марсилий изменник, мы преданы! – крикнул Оливьер Роланду,- Тысячи язычников идут на нас. Роланд, берите скорей ваш могучий рог Олифант! Еще не поздно: услышит император Карл зов Олифанта и приведет франков нам на помощь. Трубите, Роланд!
– Так, значит, против нас идет все сарацинское войско? Нет, друг мой Оливьер, не стану я звать на помощь императора Карла. Не
погублю своей чести, не опозорю милой Франции! Пока в моей руке меч Дюрандаль, я буду им разить врага! На свою погибель идут сюда сарацины!
– Друг мой Роланд, я сам готов разить врага, но неразумно полагаться лишь на себя, когда нас так мало, а их так много. Трубите в рог, не вижу я в этом никакого позора. Вернется Карл, тогда схватимся мы с врагом и победим.
– Нет, нет! Мне трубить в рог все равно что на весь мир прокричать о своей трусости.
Не послушал Роланд разумных слов Оливьера, повел свое войско в бой против сарацин. Перелетая с высоты на высоту, перекатываясь через ущелья, понесся боевой клич франков «Монжуа!».
Роланд на своем коне Вейлантифе скачет впереди войска. В руке у него копье, а на острие копья вьется по ветру маленькое знамя, белое как снег. Золоченые кисти спадают на руку. Грозные взгляды бросает Роланд на сарацин, с гордостью глядит на своих друзей.
– Пришпорим наших коней! – воскликнул он.-Здесь завоюем мы славу для Франции, а предатели сарацины погибнут все до одного.
Аэлрот, племянник короля Марсилия, едет во главе сарацинского войска. Он оскорбляет франков злыми словами:
– Подлые франки, сейчас вы узнаете силу наших рук! Ваш посол Ганелон вас предал. Император Карл, легковерный глупец, оставил вас погибать в Ронсевальском ущелье. Сегодня ваша милая Франция потеряет славу, а ваш старый Карл будет рвать свою седую бороду.
В страшный гнев пришел Роланд, услышав эти слова, и бросился на сарацина. Он разбил его щит, прорвал кольчугу, пронзил ему грудь и сбросил с коня.
– Вот тебе, дерзкий! – вскричал он.- Император наш Карл мудр и отважен, и не напрасно доверил он нам охрану своего войска. Не потеряет сегодня милая Франция своей славы, а приумножит ее. Вперед, франки! Победа на нашей стороне!
Фальзарон, родной брат короля Марсилия, устремился вперед, осыпая франков проклятиями и угрозами:
– Не уйдете живыми, франки! Все, все вы тут головы сложите, подлые псы!
Оливьер, полный гнева, пришпорил своего коня, налетел на Фаль-зарона и пробил его насквозь своим копьем.
– Монжуа!- воскликнул Оливьер,- Франки, победа за нами!
Берберийский король Корсаблис кричит сарацинам:
– Смелее в бой! Франков мало, перебьем их, изрубим, сотрем с лица земли!
Услышал эти слова архиепископ Турпин. Он бросился на сарацина и одним ударом меча разрубил его до самого седла.
Перемешались оба войска в страшной битве. Франки и сарацины колют друг друга копьями, рубят мечами и отражают удары. Повисло над полем боя облако. Летят обломки копий, осколки щитов и мечей. Катятся по земле шишаки и шлемы.
Рубит Роланд мечом своим Дюрандалем, а конь его Вейлантиф топчет врагов копытами.
Оливьер копьем разит сарацин. Семьсот воинов уже перебил он. Осталось в его руке сломанное древко. А Оливьер и обломком копья поражает сарацин.
Жестокий бой, страшная сеча!
Не уронили воины Роланда чести своей родины. Бьются они яростнее львов и тигров, тысячами побивают сарацин, но без числа и счета встают перед ними новые ряды врагов.
– Монжуа! – крикнул Роланд.
С неистовой отвагой бросился он в самую гущу врагов, а за ним все пэры Франции и архиепископ Турпин.
Дрогнули сарацины и в беспорядке отступили. Но велики потери франков.
Притихла битва. Наступила передышка.
Роланд, в доспехах, обагренных кровью, объезжает поле боя. Видит он: почти все войско франков перебито, не осталось и сотни воинов.
Сбились в табун и вихрем носятся по полю кони, потерявшие хозяина. Жалостно звучит их ржание. Тоска и скорбь щемят сердце Роланда. Чувствует он свою вину.
– О если б здесь был император Карл! – воскликнул он.- Оливьер, посоветуйте: что теперь делать?
– Не знаю,- ответил Оливьер.- Одно нам осталось: биться насмерть. Умрем, но не посрамим рыцарской чести.
– Я затрублю в свой рог Олифант, позову на помощь императора Карла.
– Слишком поздно! Не успеет Карл прийти вовремя. Клянусь, если вернемся мы во Францию живыми, не отдам я вам в жены, как прежде обещал, сестру мою, прекрасную Альду!
– Почему вы так разгневались на меня?- с грустью спросил Роланд.
– Друг мой Роланд, – ответил Оливьер, – вы отказались трубить в рог, когда я просил вас. Ваша гордость, ваше безрассудство погубили нас. Сегодня конец нашей дружбе.
Услышал эти слова архиепископ Турпин, пришпорил своего коня и поспешил к ним:
– Время ли сейчас спорить, рыцари? Никто уже не может спасти нас, но все же, Роланд, трубите, трубите в свой рог! Вернегся император Карл, отомстит за нас и похоронит с честью! Трубите, Роланд!
Взял Роланд свой могучий рог и затрубил. Из слоновьего бивня сделан рог Олифант, зычен его голос – далеко разнесся зов Олифанта. Но догонит ли он франкское войско?
А войско Карла уже далеко. Уже, спускаясь с гор, увидели франки зеленые поля своей родины.
Радостны лица воинов, но невесело на сердце у императора Карла – нет в нем доверия к Марсилию, закралась в душу тревога. То сожмет Карл ладонью рукоять меча, то отпустит. В недобрый час оставил он Роланда у самых ворот Франции, в тесном Ронсевальском ущелье.
Вдруг позади них вдали послышался еле слышный гул. То ли горный обвал, то ли зов боевого рога…
– Уж не Роланд ли трубит в рог, просит помощи? Может быть, там, в ущелье, идет жестокая битва?- говорит император Карл.
– О какой битве речь?- усмехнулся Ганелон.- Вы же знаете, как горд Роланд, никогда не позвал бы он на помощь. Наверно, травит он в горах оленя или косулю. И кто посмел бы напасть на него?
…От страшных усилий лопнули жилы на висках Роланда, каплями сочится густая кровь. С трудом и болью трубит Роланд…
– Нет, так не трубят для потехи! – вскричал император Карл.- Нас предали, Роланд погибает! Скорей, спешим ему на помощь!
Но прежде чем пришпорить своего коня, повелел Карл схватить Ганелона и отдать поварам в обоз на посрамление. Повара привязали предателя за шею. Как лесного медведя, посадили на цепь.
Загремели рога и трубы. Поворачивают назад своих коней франкские воины, скачут назад к Ронсевалю. Поверх кольчуг выпустили рыцари свои бороды* грозным вызовом врагу.
А в Ронсевале франки бьются насмерть, но как мало осталось их!
Поредели и ряды сарацин. Сам король Марсилий бросился в битву. Четырех пэров Франции сразил он одного за другим. Увидел это Роланд и вскричал:
– Будь ты проклят, Марсилий! Я отомщу тебе за смерть моих друзей. Узнаешь сейчас силу моего Дюрандаля.