Как? Повернуть назад, а потом людишки будут рассказывать, что он уступил, струсил, сдался? О конечно, при нем они будут молчать. Но разве он сможет стереть улыбку с их лиц, заткнуть им рты, едва только Он отвернется. Они будут втихомолку издеваться над ним!
В ужасе смотрят матросы. Невесть откуда появился огромный черный ворон и уселся на мачте.
Ветер рвет канаты, ломает реи, а ворону все нипочем – он только топорщит перья.
«Кар-р!.. Кар-р!»- своим зловещим карканьем он словно пророчит им гибель.
– Сто чертей и тысяча ведьм!- кричит капитан.- Пусть дьявол заберет мою душу! Я обогну этот проклятый мыс Горн, даже если мне придется плавать до Страшного суда*.
Молнии, свившись в клубок, падают на корабль. Ворон с хриплым карканьем кружит над палубой.
Дьявол поймал тебя на слове. Ты проклят, капитан! Ты будешь плавать вечно. Тебе никогда не обогнуть этот мыс. Неслыханной силы ураган будет всегда поджидать тебя около мыса Горн. Волны станут стеной, ветер отшвырнет твой корабль назад.
Сколько времени утекло с тех пор, никто не знает. На этом корабле больше никто не ведет счет времени. Никто никогда не сошел с этого корабля на берег.
Несется по волнам корабль-призрак. Даже имя у него стало другим. «Летучий голландец»- так теперь называют его люди.
Вечно вперед и вперед. «Летучий голландец» не может остановиться. В тщетном усилии замедлить страшный бег впивались в дно якоря. Долго пахали якоря дно, пока не лопнули якорные цепи.
Тоска по земле, по родине поворачивает его к берегу. Но едва лишь покажется вдали полоска земли, невидимая сила отталкивает, отбрасывает корабль от берега.
Беду предвещает встреча с «Летучим голландцем» посреди бушующего моря.
У того, кто его увидел, кровь стынет в жилах. Вот огромная волна подняла его на свой гребень. Нет, это не корабль, это только остов корабля. Он весь светится красным светом. Ветер свистит между ребрами шпангоутов*. Сломаны мачты, перепутаны канаты. Но до отказа надуты ветром рваные паруса. Нет, это не матросы сгрудились на его палубе, это призраки. А вот и проклятый капитан. Он стоит на носу корабля. Ветер вздыбил дырявый плащ за спиной.
«Летучий голландец» соскальзывает с волны. А ветер ревет все громче. Все выше вздымаются волны. Словно «Летучий голландец» выпустил на волю все ветры и бури.
А те, кто увидел корабль-призрак, уже прощаются с жизнью. Горе морякам, утратившим мужество в час опасности! Им уже не совладать с бурей.
Только немногим счастливцам удается уцелеть после встречи с «Летучим голландцем».
Вот что рассказывали английские моряки.
Трехмачтовый парусник «Глостер» шел к берегам Англии.
Вдруг среди бела дня, справа по борту, словно поднявшись из глубин моря, появился «Летучий голландец». Стоял штиль, но с немыслимой скоростью летел «Летучий голландец», будто был у него свой собственный ветер, надувавший его рваные паруса. Мгновенно он оказался возле «Глостера» на расстоянии одного кабельтова*.
От «Летучего голландца» отвалила лодка. Пронзительно заскрипели уключины, когда навалились на весла матросы-призраки.
Люди на «Глостере» словно окаменели.
Лодка подошла совсем близко, и на палубу упал холщовый мешок. Ветхий холст расползся, и по палубе рассыпались письма.
И тут же как сгинула лодка. Пропал из глаз и «Летучий голландец».
С ужасом смотрели моряки на эти письма, не смея подойти к ним.
Громко всхлипнул юнга. Страшно мальчишке! Тут и бывалых моряков бьет дрожь. Море спокойно, и пропал из виду «Летучий голландец», но как спастись, когда вот они, проклятые письма!
Все равно увлекут их эти клочки бумаги в пучину моря.
И тогда сказал старый матрос, с волосами белыми, как морская соль:
– Есть только одно средство, чтобы нам спастись. Слышал я о нем, когда еще был молод, от моряков, таких же старых, как я сейчас. Надо взять письма с «Летучего голландца» и прибить их гвоздем к фок-мачте. Тогда «Летучий голландец» потеряет власть над нашим кораблем.
Самые отчаянные из матросов поспешно, торопя друг друга, прибивают письма к фок-мачте.
«Глостер» сходит с намеченного курса. Скорей в ближайший порт! Лишь бы избавиться от этой страшной почты.
Письма мертвецов пришли на родину.
Молодая голландка в белоснежном чепце с удивлением берет из рук почтальона мятое, пожелтевшее письмо.
Странный адрес написан на нем: «Розе ван Хольп, на улице святого Николааса, в доме, где скобяная лавка, напротив трактира «Зеленый гусь».
Немало походил почтальон по городу с этим письмом. Давно уже нет трактира «Зеленый гусь», нет скобяной лавки, где-то на чердаке ржавеет ее железная вывеска.
Девушка роняет листок и боится поднять его.
Письмо адресовано ее прабабке, которая вот уже много лет покоится в могиле.
А «Летучий голландец» продолжает свой не знающий конца путь…
Сколько раз упорно и безнадежно возвращался он к мысу Горн! Но всякий раз, как щепку, подхватывал его яростный ураган, кружил в воздухе и отбрасывал назад в море.
Горе кораблю, если повстречается ему посреди океана «Летучий голландец» – предвестник верной гибели!
Испытывает ли радость его жестокий капитан, вымещая свою злобу и отчаяние на встречном корабле? Или устал он тащить за собой груз проклятий и слез?
Кто знает!
Как неприкаянный носится он по волнам морей и океанов. Сегодня светит ему Южный Крест, а завтра – созвездие Большой Медведицы.
Желанна и заманчива для него смерть. Измученный бесконечным странствием, сколько раз правил капитан свой корабль на скалы! Но скала, обернувшись волной, мягко подстилалась под дырявое днище корабля.
На вечные скитания осужден «Летучий голландец».
Так гласит легенда.
Доктор Фауст
Доктор Фауст бросил колбу на пол.
Зазвенели осколки стекла, и густые капли ярко-шафранного грета брызнули на каменные плиты. А еще недавно он считал эту жидкость драгоценной! В ней были соединены самые чудодейственные элементы из всех известных алхимикам*: «лилия» и «красный лев». Только так мог родиться эликсир «великий магистерий», иначе именуемый жизненным эликсиром.
Доктор Фауст создал его согласно тайным рецептам алхимиков. Этот эликсир, говорили они, может превращать неблагородные металлы в золото, излечивать все болезни, даровать бессмертие людям.
И что же? Эликсир «великий магистерий» не превратил свинец в золото, а больной, испивший всего несколько капель этого снадобья, скорчился, как от яда, почернел и умер.
– Жизненный эликсир – обманчивая мечта, заблуждение… Природа не отдает так легко своих тайн! – воскликнул доктор Фауст,- Я опять – в который раз! – шел по ложной дороге. Отец мой, алхимик, скончался среди своих колб и реторт, обманувшись во всех своих ожиданиях, и сам я стою у порога смерти с пустыми руками… Скоро меня положат в могилу вместе с пером, чернильницей, бумагой и книгами, как хоронят воина вместе с его мечом.
Вечереет. В рабочей комнате доктора Фауста становится все темнее. Впрочем, комната эта и днем напоминает склеп. Каменные своды нависли над самой головой. Окна с частой решеткой, похожие на пчелиные соты, с трудом пропускают свет сквозь толстые цветные стекла.