– Это Елена, царица Спарты. Такой я вообразил ее себе и показал другим. Но если б я мог увидеть живую, настоящую Елену!
– Перенестись в Древнюю Грецию? Но для этого надо создать волшебный корабль.
– Ты прочел мои мысли, гомункул! Смотри, я уже начал делать чертеж этого корабля.
И вот во дворе застучали топоры, завизжали пилы. Мефистофель, посмеиваясь, доставлял из далеких стран все, что приказывал ему Фауст: самое легкое дерево и самое твердое. Немало топоров иступили и переломали плотники.
Наконец корабль был готов, остроносый,узкий. Паруса из тонкой, как паутина, ткани висели неподвижно: их мог надуть только ветер времени.
Фауст взял колбу с гомункулом и взошел на палубу корабля. За ним нехотя последовал и Мефистофель.
– Право, доктор, вы тащите меня за собой, как собачку на привязи. Далась вам эта Елена! По мне, любая ведьма милее. Ох, служба, горькая служба! Тащись за Фаустом, Мефистофель! Ведь если вы провалитесь в Тартар*, пропали все мои труды. В греческой преисподней я на чужбине. Лететь к Елене за три тысячи лет назад! И это, по-вашему, путь познания?
– Познание слепо и бескрыло, если оно не ищет красоты,- сказал гомункул.- Но этого тебе не понять, хромой урод!
– Молчи, невысиженный цыпленок, а то как бы твоя бутылка не треснула!
Фауст взялся за руль. Корабль сам собою легко и плавно снялся со стапелей, паруса надулись ветром времени, и корабль стремительно поплыл.
Вокруг него проносились замки рыцарей, пожары и битвы. Картина сменялась картиной. Старый замок лежит в развалинах. Но вдруг упавшие стены поднимаются, их лижет пламя. Мгновение – и замок цел и невредим. Как грозно глядят высокие башни! И вот замка снова нет, каменщики только закладывают его основание.
Мертвые кости белеют на поле, и вдруг скелеты встают и превращаются в живых воинов. Воины бьются в битве. Еще мгновение -и враги расходятся в разные стороны к своим домам и мирно садятся за стол пировать.
– О если б так кончались все кровавые битвы! – вскричал Фауст.
Корабль остановился посреди какого-то города.
Все вокруг осветилось пламенем пожара. Город пылал. В клубах дыма рушились дома, слышались вопли погибающих.
Несколько женщин с криками и плачем метались перед высоким каменным храмом. Они царапали себе лицо ногтями и били себя в грудь.
И только одна стояла на мраморных ступенях.
– Елена! – кричали женщины.- Это ты погубила Трою! Верни нам наших убитых мужей! Горе, горе!
Вдруг на площади появились воины с мечами и копьями.
– Вот царица Елена! – крикнул один из них.- Схватим ее. Жрецы хотят принести Елену в жертву богам.
Фауст подбежал к Елене, поднял ее на руки, и не успели воины опомниться, как Елена исчезла из глаз.
Елена лежала на плече Фауста в беспамятстве и очнулась только тогда, когда волшебный корабль вдруг замер на месте. Паруса его снова повисли. Корабль снова вернулся в Виттенберг.
– Где я и кто ты, чужеземец? Куда ты увлек меня?
– Подальше от твоих убийц,- ответил Фауст. – Я сберег для людей твою красоту, царица.
– А я, признаюсь, струхнул,- проворчал Мефистофель.- Что, если бы этот корабль поломался и мы бы пошли назад пешком, а? Но теперь вы сможете, доктор, говорить с ней по-гречески сколько душа пожелает.
С этого дня Елена поселилась в доме Фауста, и художники приходили рисовать ее портрет. Ваятели изображали ее в мраморте.
Елена пела и ткала на кроснах прекрасный узор, пока Фауст трудился в своем кабинете. Но часто он покидал его и спешил на помощь к людям.
Он умел остановив чумный мор и не боялся войти в зараженные жилища. Не раз Мефистофель исподтишка мешал ему, унося семена заразы в соседний край, и чума вспыхивала снова.
Если Фаусту случалось узнать, что где-нибудь должны казнить невинного, он спешил ему на помощь. Топор палача ломался, веревка рвалась, пламя костра погасало, а человек, ожидавший смерти, исчезал.
– Черт унес его,- в страхе говорили люди.
– Клевета! – кривился Мефистофель.- Рады взвести напраслину на черта. Погодите, доктор, я терплю, терплю, но уже недолго мне терпеть…
Иногда ему удавалось снова погубить спасенного. И все же Фауст спас немало людей. Особенно ему были дороги поборники свободы и справедливости.
«Ради счастья людей!» – кричал он, похищая жертву с эшафота.
Шли годы.
Однажды Фауст, уже вновь постаревший, убеленный сединами, сидел в своем кабинете и думал:
«Неужели я никогда не увижу тебя, страна счастья? О если б у меня был волшебный рог, чтобы созвать всех людей, которые хотят ее построить! Фауст, ты слишком много хотел совершить один…»
Он открыл книгу астролога Нострадама* и вслух прочел слова:
– «Время – ничто! Любить, стремиться – в этом все».
Раздался стук копыт. Фауст поднял глаза – перед ним, злорадно
улыбаясь, стоял Мефистофель. Руки с длинными острыми когтями тянулись к Фаусту. Так кот готовится схватить мышь.
– Так, по-твоему, время – ничто, Фауст? Ты привык шутить шутки со старцем-временем, но просчитался. Двадцать четыре года прошли минута в минуту. Иди со мной! – И Мефистофель развернул свиток пергамента.- Вот твоя подпись на договоре – она начертана кровью. Эта кровь так свежа, будто пролита только минуту назад. Я долго служил тебе. Ты затормошил меня, Фауст. Из-за тебя я страдаю одышкой. Пришла твоя очередь служить мне. Довольно пустых мечтаний – берись за дело. Ты будешь изобретать орудия убийства, одно страшнее другого. Чума, землетрясение, война – все хорошо, все годится, пока не исчезнут люди с лица земли.
– Мне служить убийству? – вскричал Фауст.
– Для чего же мне нужен доктор Фауст? Великий ум, ты придумаешь такое, что мне, простому черту, и в голову не придет. Я тебе предоставлю превосходную лабораторию в жерле вулкана Этны. Под твоим началом будут трудиться могучие адские чудовища. Ха-ха, вот пойдет работенка!
– Так ты хочешь взять меня в рабы, демон? Меня? – сказал Фауст, медленно вставая и выпрямляясь во весь рост.
– Да, тебя, великий ученый, благодетель человечества! Ха-ха, ха-ха-ха! Дерзкий разум, жажда познания предала тебя в мои руки. Не зря говорил я тебе, что ты мне дороже всех королей, вместе взятых. Они способны на многое, но ты, доктор Фауст, превзойдешь их всех.
– Так ты хочешь взять меня? – повторил Фауст. Он вдруг начал расти, расти, словно тень дерева на закате.- Ты хочешь бросить меня в свой кромешный ад и думаешь, что он вместит меня? Во мне умещаются и ад, и небо, и люди, и весь мир, а ты только часть мира, самая худшая. Не тебе владеть мной.
– О, ты мастер рассуждать, доктор Фауст! Но где твоя совесть? Ты обещал – исполняй! – И Мефистофель протянул Фаусту договор,- Все эти годы я был у тебя на побегушках, и ты узнал все, что хотел. Ты сыт познанием, теперь ступай со мной.
– Разве можно насытиться знанием? Для этого тысячи жизней не хватит.
– Ого! Ты собрался прожить тысячу жизней? Полно, Фауст, ты с ума сошел! Или я недосмотрел, и ты в самом деле отведал эликсира бессмертия? Человек, ты коварней беса!..
– Демон, оставь свои упреки! – воскликнул гомункул, – Ты обещал Фаусту открыть все тайны. Вселенной, а сам их не знаешь. Чтобы охватить мыслью весь мир, нужен не бесовский, а человеческий разум. Но разве ты человек?