Сказано – исполнено,- Мефистофель произнес заклятие: – Парлико-парлоке!
Вдруг перед каждым из пирующих выросла из отверстия в стене виноградная лоза с прекрасной, спелой, сочной кистью винограда.
У всех слюнки потекли. Каждый приставил лезвие своего ножа к черенку ароматной грозди. Вот-вот срежут.
Постойте, виноград не совсем дозрел! – крикнул Мефистофель.- Подождите немного, а не то оскомину себе набьете.
И тут студенты как от сна очнулись. Не виноградные гроздья хотят они срезать, а собственные носы… Славно же их обморочил чародей!
Чтоб тебе провалиться! – пожелал один из студентов Мефистофелю.
– Нашел чем пугать! – спокойно ответил Мефистофель.
– Фигляр, шут гороховый! Бей обоих!
Кто схватил кочергу, кто полено, кто замахнулся тяжелым стулом.
– Ого, как расходились! Придется улепетывать отсюда.
Мефистофель сел верхом на бочку с вином, посадил впереди себя
Фауста и гаркнул:
– А ну, толстуха, поворачивайся, пошла, да поживей!
Тяжелая бочка сорвалась с места, разбрасывая буянов во все стороны, и вылетела за дверь.
Долго еще шумели студенты… Уж не пригрезилось ли им? Исчезли серебряные блюда, но ведь стол-то продырявлен!
А между тем Фауст ехал на своем вороном коне опечаленный.
– Какая злая и глупая шутка! Ты испортил мне встречу с моей молодостью, демон. Когда-то я тоже учился здесь в Лейпцигском университете и думал, что хоть на час стану вновь весел и беззаботен в тесном студенческом кругу, вспомню старые застольные песни.
Э, полно, доктор! Нашли о чем горевать! Впереди у вас еще много радостей. Далась вам эта пьяная ватага, горлодеры эти… Я остановил их единственно из уважения к вам. Хороший был бы сбор винограда! – И Мефистофель засмеялся так, что конь его взвился на дыбы.
Немало еще городов и деревень посетил доктор Фауст в немецких землях и чужих странах. Он бывал в домах у крестьян и князей, епископов и ремесленников. Всюду за ним следовал Мефистофель то в образе человека, то в образе черного лохматого пса.
Много тогда ходило рассказов о докторе Фаусте.
Однажды гостил он в городе Эрфурте.
Там в университете состоялось торжественное присуждение ученых степеней. А потом профессора повели беседу между собой.
– Как прискорбно, что многие прославленные творения древних авторов безвозвратно погибли! – сокрушался один почтенный магистр*.
– Особенно я жалею, что не все комедии Плавта* и Теренция* дошли до наших времен,- вздыхал другой.
– А хотели бы вы разыскать утраченные комедии? Сильно желали бы? – спросил Фауст.
– Ничего, кажется, не пожалел бы! Юноши, читая сих римских авторов, хорошо постигают все трудности латинской грамматики.
– Плавт и Теренций глубоко проникли в человеческое сердце,- сказал доктор Фауст,- Правдивы их творения – вот почему они во все времена радуют людей. Я мог бы силою моих чар восстановить древние свитки, истлевшие в земле, погибшие в огне. Люди вновь прочтут утраченные произведения древних поэтов и философов. Хотите ли вы познакомиться с жизнеописанием великого Гомера?*
В конференц-зале стало тихо. Все поглядывали друг на друга.
– Но лишь на несколько часов могу я воскресить погибшие свитки. Созовите студентов, пусть перепишут все, что успеют…
Профессора побледнели, замялись.
– А вдруг в сочинениях этих найдется что-либо противное учению церкви? Недаром же их некогда предали огню.
– А если нас обвинят в колдовстве? – воскликнул другой.- Идти на костер – слуга покорный!
– Я написал диссертацию о том, что Гомер никогда не жил на свете. Что же, диссертация моя ничего не стоит? – сердито спросил третий.
– Вы боитесь? Значит, чудо не свершится, – сказал им доктор Фауст. – Только стойкая воля многих людей могла бы помочь мне в этом трудном деле.
Он встал, начертил пальцем какие-то знаки в воздухе и вышел.
Вдруг в зале раздался крик:
– Господин Бютнер, на вас нет головы!