Гена: Да, верно. Весь смысл ведь в том, что он один… (И тут вдруг Гене в голову приходит захватывающая идея.) Архип Архипыч, а вы не хотели бы оказаться на месте Робинзона?
А.А.: Честно говоря, Геночка, нет.
Гена: Почему?
А.А.: Боюсь, я не справился бы с теми тяготами, которые выпали на его долю.
Гена: Так ведь вы были бы не один, а со мной! И потом, я же не предлагаю вам прожить на острове двадцать восемь лет. Давайте поживем Робинзонами ну хоть немножко, хоть один день! Архип Архипыч, миленький, ну я вас прошу! Ведь это же так интересно!
А.А.: Один день – это еще куда ни шло.
Гена (ликуя): Ура-а! Возвращаемся обратно на остров!
А.А.: Нет уж, Геночка, если ты хочешь, чтобы мы с тобой стали настоящими Робинзонами, нам надо отправиться на какой-нибудь другой остров.
Гена: Почему?
А.А.: Так ведь на этом уже есть один Робинзон. А целых три Робинзона для одного острова-это, пожалуй, многовато.
И вот Архип Архипович и Гена уже на другом, совсем необитаемом острове. Такие же дикие тропические заросли. И тоже ни малейших следов пребывания человека.
Гена: Архип Архипыч, значит, этот остров даже еще более необитаемый, чем остров Робинзона?
А.А.: Ну разумеется! Здесь ведь даже Робинзона и того нет.
Гена: И на всем острове никого нет, кроме нас с вами?
А.А.: Ни одной души.
Гена (в полном восторге): Потрясающе!
Но только Гена успел выразить свой восторг. как "необитаемый остров" преподнес нашим героям свой первый сюрприз. Из кустов выглянул какой-то странный предмет и уставился прямо на Гену. Предмет этот при ближайшем рассмотрении оказался подзорной трубой. Вслед за трубой показалась физиономия ее владельца. Один его глаз прищурен, другой упирается в окуляр подзорной трубы. На незнакомце – тропический пробковый шлем. За плечами его болтается сачок для ловли бабочек. Поглядев на наших героев в подзорную трубу, незнакомец отводит ее в сторону и некоторое время созерцает профессора и Гену невооруженным глазом.
Незнакомец (очевидно, он уже успел прийти к определенному выводу): Никаких сомнений: Homo Sapiens!
А.А.: Вы не ошиблись, сударь. Перед вами действительно два представителя биологического вида, именуемого Homo sapiens, что значит: человек разумный.
Гена (он чуть не плачет от разочарования): Архип Архипыч! Вы же говорили, что на этом острове никого нет, кроме нас с вами!
А.А. (только тут до него дошел смысл происшествия): Черт возьми! В самом деле… Послушайте, сударь! Как вы сюда попали? Ведь этот остров необитаем!
Незнакомец: С вашего позволения, я секретарь Парижского географического общества, член-корреспондент географических обществ Берлина, Бомбея, Дармштадта, Лейпцига, Лондона, Вены, Нью-Йорка, почетный член Королевского географического и этнографического института Восточной Индии! Я проработал над географией двадцать лет в качестве кабинетного ученого, и позвольте уж мне знать, какие острова обитаемые, а какие необитаемые!
А.А.: Простите, я не собираюсь подвергать сомнению ваши знания, но что поделаешь, мне доподлинно известно: этот остров действительно необитаемый!
Незнакомец: Ах, боже мой, неужели?
А.А.: Увы, это так! И я просто ума не приложу, каким образом вы сюда попали?
Незнакомец: Сам не знаю! Очевидно, по рассеянности! Эта черта моего характера уже однажды сыграла со мной злую шутку. Я собирался поехать в Индию, чтобы пройти по следам путешественников братьев Шлагинвайт, полковника Воу, Вебба, Ходжона, миссионеров Хука и Габэ, – и, представьте, по рассеянности сел на корабль, направляющийся отнюдь не в Индию, а в Патагонию!
Гена: Ну да! Я прекрасно помню, как это было.
Незнакомец: Роберт! Мой мальчик! Ты ли это?
Гена: Да нет, я не Роберт. Я – Гена. Но я вас очень хорошо знаю, я читал про вас. Ведь вы – Паганель! Знаменитый географ Жак-Мари-Франсуа Паганель, герой романа Жюля Верна "Дети капитана Гранта".
Паганель: Весьма польщен! Приятно сознавать, что меня знают даже на необитаемых островах!
А.А.: Господин Паганель, теперь, когда ваше инкогнито уже раскрыто, может быть, вы все-таки объясните нам, как вы здесь очутились?
Паганель: Вы правы! Дело сделано, мы здесь совсем одни, и я могу открыть вам свою маленькую тайну: я очутился здесь вовсе не по рассеянности.
А.А.: Вот как? Не по рассеянности? А каким же образом?
Паганель: Очень просто! Я находился на борту яхты "Дункан". Капитан решил пристать к этому острову, чтобы взять пресную воду. Ну, а я сделал вид, что чрезмерно увлекся собиранием гербария и забыл вовремя вернуться на корабль. Иначе говоря, я воспользовался моей репутацией рассеянного человека как предлогом.
А.А.: Но зачем?
Паганель:Видите ли, пожить хоть немного на необитаемом острове – это была моя давнишняя мечта.
Гена: И моя тоже!
А.А.: И вас совсем не пугает судьба Робинзона?
Паганель: Пугает?.. Напротив, она меня привлекает! Я начну новую жизнь, стану охотиться, ловить рыбу. Зимой буду жить в пещере, летом-на дереве… (Поет на мотив своей знаменитой песенки "Жил отважный капитан…".)
Мне приснился дивный сон.
Я отныне-Робинзон.
Я отважен и силен, как и он!
Сам себе я господин.
Я на острове один.
Ах, как много здесь прелестнейших картин!
Эти грезы любя,
Я частенько обнадеживал себя:
"Паганель, Паганель, не смущайся!
В мире много неизведанных земель.
Паганель, Паганель, собирайся:
Стань скорее Робинзоном, Паганель!"
И вот моя мечта наконец осуществилась! Я – на необитаемом острове! Я Робинзон!
А.А.: И вас совсем не пугают трудности, выпавшие на долю Робинзона Крузо?
Паганель: А почему они должны меня пугать? Робинзон с ними справился, справлюсь и я.
А.А. (осторожно): Робинзон… Видите ли, он ведь не совсем обыкновенный человек. Не такой как мы с вами.
Паганель: Поверьте мне, самый обыкновенный! Ему просто повезло, что благодаря Даниэлю Дефо его имя стало нарицательным. История географических открытий знает великое множество таких робинзонов. Говорю вам это как специалист…
А.А.: Вот как? Значит, такие случаи и в самом деле бывали?
Паганель: Сколько угодно! Да ведь и Даниэль Дефо описал подлинную историю некоего Александра Селькирка, шотландского матроса, которого капитан корабля за непокорность высадил на необитаемый остров.
А.А. (делает вид, что ничего про это не знал): Что вы говорите? И судьба этого Селькирка ничем не отличалась от судьбы Робинзона Крузо?
Паганель: Я уж сейчас точно не помню. Если и отличалась, то разве что какими-нибудь частностями, совершенно не стоящими упоминания. А в общих чертах, я думаю, Даниэль Дефо описал все так, как оно и было в жизни.
А.А.: (с еле уловимой иронией). Я вам очень благодарен, господин Паганель. Вы сообщили мне так много нового…
Трудно сказать, чем кончился бы этот разговор. Но тут "необитаемый остров" преподнес нашим героям свой второй сюрприз. Выйдя из зарослей, они наткнулись на полуразвалившуюся хижину, судя по всему, сколоченную некогда из обломков корабля, разбившегося о береговые скалы.