- Неужели нет ничего приятнее? - она огрызнулась, как будто была дамой Перты Хилс в заведении на хай-стрит, а он клерком.
- Меня не волнует одежда, - сказал он, и это было своего рода облегчением, - Как насчет этого зеленого?
- С нагрудником? Вот это? Подойдет. Давай сюда.
Она схватила свою смену одежды. У нее не было времени ничего сделать, кроме как расправить юбки рукой и закрутить завязки так, чтобы они лежали ровно. Она пыталась придумать, что сказать ему, чтобы убедиться, что он остался. Она стянула через голову мятую одежду, в которой спала. Она уже бросила его на пол, когда услышала, как он ахнул. Она вопросительно повернулась к нему, одетая только в свои маленькие туфли и медальон с красным сердечком. Он сказал:
- Пожалуйста, я подожду в холле, если хотите.
- Почему?
Он не мог подобрать для этого слова и в конце концов выпалил:
- Вежливость, я полагаю, - К тому времени она уже надела сменную куртку через голову и просовывала руки в ее колючие рукава, - Неважно, - сказал он, когда она вышла, глядя на него в полном замешательстве.
- Ты собираешься сказать мне, кто ты и почему ты здесь?
- Ты можешь дать мне чаевые. Я полагаю. Я предполагаю, что вы не сообщили обо мне управляющим этого заведения?
- Я ничего не говорила ни девочкам, ни учителям, если ты это имеешь в виду. Но почему бы и нет?
- Я стараюсь держаться подальше от посторонних глаз, если могу.
- Ну что ж, я надеюсь, что никто не видел, как твоя глупая голова только что высунулась с крыши Сент-Проуда.
- Держу пари, никто, кроме золовых голубей.
- Смотри. У меня есть всего несколько минут, а потом я снова уйду до обеда. Я постараюсь принести тебе немного настоящей еды, если смогу. Но ты должен сказать мне...
- На самом деле мне не нужно тебе ничего говорить. И мне не нужна твоя еда. Хотя я рад, что ты достаточно мил, чтобы не настучать на меня. Я уйду к тому времени, как ты вернешься, и я ничего не украду, обещаю, даже ту блестящую оболочку, которая у тебя есть. Шелл, но это немного замечательно.
- Не уходи. Ты не в порядке.
- Ты кто, детский врач?
- У меня есть двоюродный брат, аптекарь, и я кое-что подобрал. В такую погоду вы можете обморозиться или страдать от застойных явлений.
- Это звучит серьезно, - Он издевался над ней.
- Не уходи, - сказала она, - Действительно. Ещё нет. Может быть, завтра, но не сегодня. Ты мне так многим обязан. Прошлой ночью я рисковал быть обнаруженным как вор, чтобы найти тебе еду и питье.
- Вы тоже снабдили меня большим количеством лимонного ячменя. Все правильно. Я останусь, пока ты не вернешься, но я не обещаю ничего сверх этого, - Он взял книгу, которую Скарли с трудом просматривала, - Оборотень-свинья из Дирстана Строу, - прочитал он, - О, так вот откуда у тебя эта свинья
- Конечно. Ты все узнаешь из книг.
13
Его звали Тип, она знала это, и знание его имени помогло ей пережить остаток бесконечного дня. Ей удалось проскочить мимо Скарли в маслобойне и шепотом попросить еще несколько роллов, чтобы пробраться в свою комнату, что было запрещено под страхом изгнания. Горничная ухитрилась положить на колени Рейны кухонное полотенце с роллами и даже пирожок со свеклой и ветчиной. Слегка приподнятая бровь Скарли почему-то заставила Рейну почувствовать себя дешевкой. И все же она не могла рисковать, выдавая присутствие Типа горничной. В интересах сохранения своего положения Скарли могла бы чувствовать себя более обязанной своим работодателям, чем Рейна своим учителям.
После ужина и молитв она вернулась и обнаружила, что Тип провел вторую половину дня, разбирая маленькую железную плиту, которую он нашел в общежитии для мальчиков внизу. Кусочек за кусочком он поднял его наверх и собрал заново.
- Это согревало меня на всех этих ступенях, - сказал он, - И еще в амбаре за дверями конюшни есть симпатичный маленький запас угля, так что ты можешь немного успокоиться.
Для выпуска дыма он соорудил змею из цилиндрической жестяной трубы, протянутой через люк, который теперь был открыт на три дюйма. Холодный воздух, хлынувший внутрь, уничтожил эффект согревающего огня. Но атмосфера все равно улучшилась.
Он гордился своей работой.
Он не стал много рассказывать ей о том, откуда он пришел или почему прячется. Он признался, что летом бродил по стране за пределами Шиз и наткнулся на военный лагерь Святые Парни Проуда. Однажды днем он подружился с несколькими из них, которые делали зарядку на бивуаке, и они рассказали ему об этом освободившемся общежитии в городе. Найти его было нетрудно. Он не слышал, как приходила или уходила Скарли или Рейна; стены конюшни были плотно завешаны лошадиными шалями, а сено, сложенное повсюду, вероятно, служило дополнительной изоляцией.
- Но чем вы занимались днем? - спросила Рейна.
Он выпросил еду у торговцев в базарный день, что было достаточно просто, сказал он ей. Но когда стало слишком холодно для уличного рынка, ему стало труднее. Пару недель он работал поваренком в Декенском колледже, но его поймали, когда он пытался выйти из кладовой с грудинкой в рукавах рубашки, и уволили. По мере того как усиливались холода, добыча становилась все труднее. Он начал выкачивать овес из мешков с кормом для каретных лошадей, но пюре, которое он мог приготовить из них, было довольно неудобоваримым. Когда в его пространство внизу вторглись гости из-за того, что, как он узнал, был объявлен День посещений, у него не было выбора, кроме как сбежать вверх по лестнице сразу за поворотом на лестничной площадке. Он слышал, как Рейна вошла со стороны школьного двора и начал подниматься по ступенькам. Он запаниковал и опередил ее, побежал, добравшись до верхнего уровня раньше, чем она. Сама того не зная, Рейна загнала его в угол, направившись прямо в комнату, которую он нашел наверху лестницы.