- Я предчувствовал, что ты узнаешь, - ответил он.
- Ты работал на Императора. Ты подлец.
- У меня были небольшие проблемы с законом. Теперь все позади.
Присев на корточки перед сценой, она больше не обращала на Бррр никакого внимания. Рейна подошла, присела на корточки рядом с ней и попыталась выставить локти, подражая Женщине-Птице.
- Ты можешь снести яйцо?
- Если здесь отложат яйца, пусть это сделает дракон, - сказал мистер Босс, пыхтя, - Ну, что ты знаешь. Какой-то призрачный сок остался в шестеренках, в конце концов. Ты не так взбалмошна, как кажешься, королева Птичий Мозг.
- Я могла бы нарисовать канцелярские принадлежности бабочками, сиреневыми брызгами и тому подобным дерьмом, - сказала Женщина-Птица, - не беря в руки кисть. Однако я не очень хорошо управлял потоком акварельных красок. Они, как правило, собирались в лужи.
- А мы нет. Хватайте свои интимные места и молитесь, ребята. Вот она идет, - Гном обошел вокруг, чтобы расстегнуть последние застежки и уравновесить противовесы, - Что ты скажешь, - спросил он, - если это оживет и прикажет нам отдать девочку леди-отшельнице в подарок? Мы назовем это волшебством, а?
Рейна огляделась по сторонам. Выражение ее лица было напряженным и замкнутым.
- Он не это имеет в виду, - сказал Лев без убежденности.
Колебание, спазм, звук маятника, широко раскачивающегося по дуге и ударяющегося о корпус. Ставни откинулись, благодаря магнитам на направляющих. Бррр и Илианора обменялись взглядами. Это должно взбодрить гнома.
- Если в сегодняшнем дневном спектакле есть что-нибудь об Императоре, я ухожу и хочу получить полную компенсацию", - заявила женщина, которая была Грейс Грэлинг.
- Ш-ш-ш, - сказала Рейн.
Дракон на верхней части шкафа неловко пошевелил одним из своих крыльев, как будто у него начался артрит. Его голова закружилась. Один глаз выпал из глазницы, потому что взгляд был косоглазым и почти комичным.
Маленькая Даффи начала хихикать, но Илианора положила руку на запястье женщины. Гному не понравилось бы слышать смех. Часы не были приспособлением для комедии.
Главная сцена побелела от камфорного тумана. Фон был размотан, но застрял на полпути вниз. Повисая в воздухе на фоне другого полотнища, из камыша и рогоза, сцена изображала кафельный пол в какой-то лоджии. Бррр пробормотал Илианоре:
- Может, кто-нибудь пойдет вперед и потянет его? - но она покачала головой.
По невидимой дорожке, раскачиваясь, выдвинулась колыбель. Богато украшенный была вырезана на его изголовье. Над ним стояла кукла, изображавшая кругленького мужчину с парой маслянистых усов, богато закрученных по былой моде. Он достал носовой платок и высморкался, возможно, сигнализируя о своем горе. Раздавшийся звук был не столько гнусавым, сколько индустриальным, похожим на свисток поезда. Он ничего не заметил. Он был просто марионеткой на ржавых проволоках.
Он двигался, он поворачивался то в одну, то в другую сторону, но он был всего лишь марионеткой. У него не было жизни. Бррр мог бы сказать, что Рейна была разочарована.
Из летного пространства выпал вырез воздушного шара с гладкощеким шарлатаном, ухмыляющимся и размахивающим сигарой.
- Это прибытие Волшебника, - сказал Бррр, - Я бы узнал любую карикатуру на него, потому что в реальной жизни он был не более чем карикатурой.
Илианора отвернулась.
- Усатая марионетка внизу, должно быть, Пасториус, регент Озмы, - решил Бррр.
- Кто это? - спросила Рейна.
- Отец Озмы, юной королевы страны Оз, когда прибыл Волшебник. Она была совсем ребенком, понимаете, и ее отец должен был править вместо нее, пока она не станет достаточно взрослой, чтобы занять трон. Шшш, и смотри.
Регент Озмы взял на руки своего осиротевшего младенца. Он понес сверток с пеленками к правой сцене.
Из-за кулис выбралось существо, одетое в плащ из палочек, маленьких палочек, связанных вместе нитками. Ее голова была вырезана из брюквы, и пятно потемнело, так что она выглядела как существо, полностью сделанное из дерева. На ней был бледно-красный шарф, накинутый на голову и завязанный на затылке ее вьющимися волосами. Она покачнулась и ухмыльнулась - ее зубы были сделаны из старых клавиш пианино, в четыре раза больше ее лица, и завизжала, одурманенная возрастом, - но хватка, с которой она вырвала ребенка у отца, была яростной. Она попятилась со сцены грубым движением. Утка, идущая задом наперед: невозможно.
- Какая-нибудь местная кормилица, чтобы помочь... - начал Бррр, которому не понравилась угроза этой ведьмы-веточки, - Каждый, кто пытается помочь ребенку, в конечном счете является похитителем, - подумал он.
Пасториус повернулся и сделал вид, что с облегчением вытирает лоб, но Волшебник направил сигару на регента Озмы и поднял большой палец. Раздался слабый звук хлопушки, не громче, чем конфета-бомба в День празднования мальчишки-мальчишки. Регент упал замертво. Веревки, которые двигали кукольным правителем, были разорваны, так что он играл с большей, чем просто театральной серьезностью. Волшебник сунул сигару в рот и выпустил настоящий дым, но от него пахло беконом. Искра загорелась на занавеске.
Лев не заботился о сохранении какого-либо театра драматического искусства. Тем не менее, Часы были убежищем Гриммуара, и он не мог стоять в стороне и смотреть, как они горят. Он вскочил и потушил огонь, пососав свой собственный хвост в течение нескольких секунд и приложив влажную массу к зарождающемуся пламени. Запах был отвратительный.
- Шоу окончено, ребята, - сказал он через плечо, - Здесь не на что смотреть. Выходите налево, через сувенирный магазин, и, пожалуйста, ни слова вечерней толпе. Не порть им все. - Илианора обернулась, - Это закончилось так же неубедительно, как и началось?