Как будто энтузиазм Рейны привел его к жизни, вскоре у них появилась возможность. Развилка на дороге из Желтого Кирпича. Высокий участок, идущий вдоль хребта, более низкая дорога, возможно, более старая линия, которая была заменена более поздними инженерами. Мистер Босс выбрал спускающуюся дорогу, так как она выглядела более заросшей ежевикой. Конечно же, кустарниковые деревья и заросшие изгороди вернулись на свои места после того, как Часы пробились, обеспечивая спутникам более глубокое укрытие, скрывая доказательства сделанного ими выбора. По крайней мере, на данный момент.
В ту ночь гном сказал Рейне:
- Ты заставил дракона летать. Мог бы пощекотать меня в зоне щекотки колесом щекотки. Хорошая работа, вот что. Я думаю, ты можешь остаться.
- Я уже осталась, - сказала Рейна.
12
Они и представить себе не могли, что так легко ускользнут от преследователей, но так казалось. И это тоже хорошо: еще день или два, и лес полностью исчезнет. Бледные луга, окружавшие их, были похожи на развевающиеся простыни, которые сушат две прачки. Тут и там мимо них проходил рил, и компания могла остановиться, чтобы ополоснуть чашку или намочить больную пятку. Они не задерживались надолго.
Маленькая девочка, подумал Бррр, кажется, больше взволнована, чем напугана срочностью. Хотя он предложил нести Рейну на спине, она предпочла идти пешком и не устала. Она часто забегала вперед, как, по его представлениям, мог бы сделать его собственный детеныш, будь он достаточно бодр, чтобы стать отцом детеныша. Ему пришлось подавить желание надеть на нее наручники, но не от досады, а из любви. Она, казалось, не понимала напряжения, в котором пребывали ее спутники.
А потом он подумал:
- "О, милая Озма. Она этого не понимает. В глубине души она этого не понимает. Она моложе своих лет. Она простая? Она не знает, что мир состоит из несчастных случаев, в которые в каждое мгновение вонзаются ножи, готовые выскочить наружу. О яде, насыщающем один гриб, а не другой. Из-за оспы и чумы складчатые гармошкой шторы в гостиной, готовые расправиться, когда шторы задернуты холодным вечером. О катастрофе, вшитой в шов каждого наслаждения. Огненный муравей в сахарнице. Змея в малине, как говорилось в старых историях. Она недостаточно знает, чтобы беспокоиться. Она недостаточно образована, чтобы волноваться".
Генерал учил ее читать письма, но она так и не научилась читать мир.
Старая ветка Кирпичной желтой дороги начала иссякать. Местные мусорщики, занятые собственными строительными проектами, раскопали рыхлые кирпичи в таком количестве, что проезд по дороге стал затруднен. Здесь луговая трава по обе стороны становилась все более жесткой. Она царапал их, как будто каждый лист был окаймлен кристаллами соли. Затем, наконец, белые луга погрузились в первую полосу чего-то, больше похожего на джунгли, чем на лес.
Они не ожидали, что путь окажется легким, поскольку часы были таловыми, а растительность густой, но не ожидали и того, что быстрая смена климата удивит их огромным ростом местного населения. Не пройдя и сорока футов под пологом болотных джунглей, они были оглушены грохотом жизни. Крики птиц и ругань обезьян. Десять тысяч трудолюбивых насекомых, жующих, пилящих, дерущихся, роющих, роющих, таскающих, дерущихся, зияющих мимо. Лианы разлетались, как сахарные конфеты. Часы проникали все глубже. Сам шум был своего рода камуфляжем, причем желанным.
В первый же день в бесплодных землях Маленькая Даффи опознала растение, чьи маленькие стеганые листья, когда их раскрывали, сочились мазью, которая отпугивала комаров. Необходимость была настолько острой, что взрослые товарищи отважились собрать хороший запас. Однако для ее безопасности Рейна был засунута в кузов Часов. Там она была защищена от комаров, а также от того, чтобы не потеряться. Она была склонна блуждать бездумно, а джунгли - не место для этого.
Рейна не часто бывала в таком замкнутом пространстве. Огромные шестерни, сделанные из резного дерева, поднимались, как циферблаты часов, в то время как шестерни из кованого железа лежали горизонтально. Деревянные улыбались, но некоторые из их зубов были сломаны или отсутствовали. Железные шестеренки выглядели более коварными, как будто они не остановились бы ни перед мышью, ни перед волшебником, но пережевывали историю так, как им нравилось.
Внутреннее помещение Часов, покрытое пылью, было совсем иным, нежели позолоченный внешний мир. Воздух здесь был более сухим, менее тягучим. Зеленоватый свет баньяна просачивался туда, где доска перекосилась или ставни не держались. Она чувствовала себя как новое семя в зеленом свете подлеска или как рыба в мелких водорослях.
Почти вяло веточка мха, коричневая и зеленая одновременно, начала просачиваться сквозь щель в нижней части одной из ставен. Тоньше карандаша, больше похож на пипетку. К нему присоединился другой, а затем третий и четвертый. Чувствительные щупальца жестко вырезали полукруги в пыли, проникая внутрь, прощупывая. Рейна не знала, что это такое, но они были оживленными и любопытными.
Для них там было место, они могли войти. Но как она ни старалась, ей не удавалось сдвинуть с места ставни. Она была заперта здесь, пока ее спутники не открыли дверь снаружи.
Если что-нибудь случится с хранителями Часов, наконец подумала она (и это был, пожалуй, первый раз, когда Рейна когда-либо думала условно), я буду заперта здесь, как леди Стелла в своем домашнем доме.
Она не слышала никакого шума снаружи. Никакого чириканья толпы обезьян. Никакого восхищения собственным замечательным оперением со стороны птиц. Вместо этого она почувствовала что-то вроде тишины, выдержанную густоту звука.
О, но эти маленькие пальчики-крабы действительно хотели попасть внутрь! Теперь некоторые пытались пролезть сквозь старую дыру в сучке, ствол которой состарился и не сидел правильно на доске. Шесть или восемь из этих прядей торчали вверх. Если бы она только смогла вырубить ствол, они, может быть, смогли бы ворваться внутрь. Она осторожно ударила по нему рукой, но не смогла сосредоточить свою силу настолько, чтобы что-то изменить. Она увидела, что задняя сторона фургона, сквозь сетку сцепленных шестеренок, маховиков и маятников, также исследуется на предмет входа множеством подергивающихся конечностей-пальцев. Но тут карлик открыл ее дверь, и паучки растаяли.