Проходя мимо Лира, она посмотрела вперед, но пальцы ее левой руки потянулись, чтобы коснуться его локтя и бедра.
Кендла не сдвинулась с места, просто махнула рукой в сторону полуразрушенного притвора, как будто хотела позволить назойливой девице найти там все, что она захочет.
- Мы пойдем следом, - сказал Лир. Нор вошла в здание одна.
Кендла упала на колени, так что Лир тоже упала. Она трижды хлопнула в ладоши. Девушка посмотрела на Кэндлу с легким любопытством, может быть, с отвращением. Кендла снова хлопнула, дважды, и на этот раз их дочь хлопнула в ответ. Однажды. Слабо. Это было только начало.
- Озиандра Оскаами, - сказала Кендла.
- Обычный дождь, - заметил гном, на которого никто не обращал внимания, - И, как мы, старики, помним по тем десятилетиям Великой Засухи, Дождь редко идет, когда она просыпается.
Даже когда ее зовут по имени, которое она знает. Рейна.
- Рейна Озиандры, - сказала Свеча.
- Дитя, - сказал Лир. Он не знал значения этих хлопков Квадлинга. Он просто поднял руки ладонями вверх, как будто обращался к ищейке или раненому волчонку. Здесь безопасно, я открытый. Ни камня, ни ножа.
Карлик стукнул Рейну по ее макушке.
- Иди к ним, замарашка, или мы никогда не сможем перекусить. После всей этой маковой пыли в ноздрях я нахожусь на грани голода.
Поэтому Рейна вышла вперед, из тени каждого - из тени последних восьми лет. И Лир посмотрел на нее.
В наклонном вечернем свете Лир не мог сказать, отмечает ли он состояние структуры лица или выражение. Или это было отсутствие выражения? Глаза девушки казались затуманенными. У нее были высокие скулы Кэндлы и челюсть цвета лесного ореха, но она была худой, как мальчишка, и пыльной, как мятежница. Она держала что-то полупрозрачное фарфоровое, зажатое в локте. Шелл, он видел. Самый большой шелл, которого он когда-либо видел.
- Ты милая, но это еще приятнее, - сказал он, указывая на нее, - Могу я взглянуть на это?
- Ты позволяешь себе вольности до того, как получишь лицензию, - заметил гном, но дама-жевунья хорошенько дала ему подзатыльник. Затем пара с маленькой площади последовала за Нор в замок. Даже Бррр начал пятиться, но девушка захныкала, и Лев сел на полпути. Он принялся приводить себя в порядок с рассеянным видом.
- Это ужасно красиво, - сказала Лир о шеле. Его сердце билось так, словно он находился в суде - суде взаимных обвинений и, возможно, прощения, - Ты что-нибудь слышишь в нем? - Он медленно двинулся вперед на коленях, всего лишь чуть-чуть.
Девушка поднесла трубку к уху и прислушалась. Затем она повернулась и побрела вслед за своими спутниками через разрушенную арку крыльца в руины здания с открытой крышей. Зеленое существо - может быть, выдра? - побежало за ней. Лицо Кэндл побледнело, но ее рыдания оставались безмолвными, по крайней мере, сейчас.
- Я думаю, что все прошло довольно хорошо, - сказал Лев.
- С ребенком все в порядке? - спросила Лир. Его глаза следили за ней, когда она пересекала пятно тусклого света, такого, который в последнюю минуту позолотил каждую черточку. Она выглядела нормальной, как медный фартинг. Ни малейшего признака зелени на ее коже, ни в этот час, ни при таком внимании к закату, - Как ты думаешь, с ней все в порядке?
- Прошу прощения, это был долгий день. Это был долгий год, - сказал Бррр, - и поверьте мне, я не эксперт. Но я бы сказал, что она совершенно права как дождь.
2.
Лир схватила Кендлу за руку, когда они поспешили вверх по песчаным ступеням в свое святилище.
- Ей нужно привыкнуть, - сказал он, - Мы должны дать ей время.
- Мы отдали ей все эти годы. У меня больше нет свободных минут.
Их дочь шла вперед тихо, возможно, угрюмо. Лир попыталась увидеть это убежище заново, как будто глазами Рейны, понимая, что он понятия не имеет о том, что она когда-либо видела раньше. Спрятанная в окружении леди Стеллы, какой она была. И кто знает, что еще она видела на дороге.
Место, где он и Кэндл укрывались - каким невероятным это казалось. Взгромоздился высоко над перевалом, который вел из Рукава Ужаса в центральную страну Оз. Безымянный холм, насколько они знали - в более спокойном настроении Лир иногда называл его Горным Возражением. У путешественников, наблюдающих за тем, что происходит внизу, не было бы причин поднимать глаза; в любом случае, это место было замаскировано зарослями.
Это место могло быть создано как сторожевая крепость или место назначения паломника. Но когда Лир и Кэндл нашли его - они искали пещеру, в которой можно было бы спрятаться с глаз долой, - он был заброшен на десятилетия. Может быть, дольше. Для какого-то сообщества обитателей скал с незапамятных времен этот аванпост был домом. Дом или, может быть, постоялый двор для прохожих, потому что подземный ход был снабжен маленькими клетками и остатками кроватей и матрасов.
Руины на поверхности, по которым сейчас шли Лир и Кэндл, выглядели предназначенными для какой-то общественной функции. На этой стадии своего коллапса стена, обращенная на юго-запад, исчезла. Брусчатка большого парадного этажа была открыта небу. Все, что осталось от внешней стены, были обрубки ряда колонн. Как нижняя челюсть, полная плохих зубов. Слоновая кость, серая, выветренная. На противоположной стене, обнимающей возвышающийся за ней холм, были колонны, ведущие к ребрам отсутствующей крыши и какому-то возвышению.
В тех немногих часовнях юнионистов, которые Лир когда-либо удосуживался посетить, кафедра всегда стояла в дальнем конце прямоугольника, напротив вестибюля и крыльца. Здесь тотемные скульптуры и что-то вроде трона были вставлены напротив холма, в длинной стороне ящика, а не спрятаны в дальней апсиде. Резьба между неповрежденными колоннами смотрела на сломанные колонны, а за ними на небо и долину, как будто посетители на гигантских птицах могли налететь на аудиенцию.