Выбрать главу

Не прошло и десяти минут, как Какаду уже знали, что на них идут белые, что одного они уже убили и что всем угрожает опасность.

Не теряя времени, женщины с детьми побежали прятаться в своих лесных хижинах, а вооруженные мужчины, которых набралось около шестидесяти, приготовились к обороне. Они знали от посланцев, что белых может быть не более десятка человек.

Мапу, между прочим, рассчитывал, что им не только удастся выйти из затруднительного положения, но и захватить белых в плен. Это ведь те самые люди, которые научили Саку любить всех, никого не убивать и даже подставлять левую щеку, если тебя ударят по правой. Если Саку так думает и так делает, значит, те, кто его научил, должны поступать так же.

Вождь подошел к Саку, который сидел как окаменевший и все думал свою думу.

– Скажи, Саку,– дотронулся Мапу до его плеча,– эти белые тоже поклоняются тому великому духу, о котором ты говорил?

– Да, они тоже исповедуют эту веру,– неохотно ответил Саку.

– Значит, они ничего плохого нам не сделают? – снова спросил Мапу.

– Не все из них послушны велениям бога,– неуверенно ответил Саку,– злой дух старается отвратить душу человека от бога.

– А как сладить с этим злым духом?

– Молиться, чтобы бог отогнал его.

– А ты можешь это сделать? Можешь помолиться, чтобы бог отогнал от них злого духа? – вел свою линию Мапу.

– Это наш долг всегда и повсюду. Я сам пойду навстречу белым,– сказал Саку, но в его голосе уже не было той уверенности, что прежде.

Деревня притихла. Женщины с детьми укрылись в лесу, а мужчины притаились за строениями.

На рассвете показалась экспедиция. Белые шли шеренгой, с ружьями наготове.

Вот из-за постройки вышел какой-то человек. В тумане нельзя было как следует разглядеть его.

Со стороны белых раздались два выстрела.

Но человек не стал прятаться, а направлялся прямо к ним.

– Сюда идет! – крикнул Кандараки.– Не стоит и стрелять.

– А чего там рассматривать? – возразил Брук.– Дайте мне ружье, я сам с удовольствием всажу пулю в лоб людоеду.

– И то верно, чего нам вступать в переговоры с ними? – сказал Скотт.– Дело ясное, и нам остается только наказать этих черномазых.

Несколько человек снова прицелились.

– Постойте, постойте! – крикнул боцман.– Это ведь наш черный миссионер.

Ружья опустились.

– И верно,– почесал затылок Брук.– Мне бы следовало догадаться, что это мог быть только наш святой дикарь. Кого еще нелегкая понесет под пули? Вот была бы история, если бы я сам ухлопал своего спасителя!

Саку подошел.

– Братья во Христе! – торжественно сказал он.– Я хочу верить, что вы идете не для того, чтобы причинить зло этим темным людям.

– Верно,– сказал Скотт,– мы идем только для того, чтобы наказать их.

– Но за что и как вы думаете наказать их?

– За то, что они осмелились напасть на нас и даже чуть не съели одного из наших. А как? Да так, чтобы не только им, но и их детям никогда не пришло в голову поднимать на нас руку.

– Но ведь в конце концов не произошло ничего плохого, если не считать смерти двоих их людей,– доказывал Саку.

– Это получилось случайно, благодаря, во-первых, вам, а во-вторых, тому, что мы подошли,– сказал Скотт,– но их поступок остается преступлением и требует кары.

– Вы же сами научили меня, что бог велит прощать людям их грехи,– с досадой произнес Саку.

– Во-первых, не мы вас научили, а миссионеры, а во-вторых, вам следовало бы знать, что на земле существует суд и закон, который не оставляет безнаказанными преступления,– сказал Скотт и направился к деревне. За ним двинулся и весь отряд.

Саку стоял и смотрел им вслед, словно не понимая, где он и что с ним. Выходило, что этот «брат во Христе» точно так же не понял его, как и «брат по крови» Мапу. И у того и у другого свой взгляд на вещи, свои жизненные интересы, которые далеки от всякого «спасения души».

Он повернул и тихо поплелся вслед за ними.

Туман расходился, становилось все светлей и светлей, но деревня по-прежнему казалась вымершей: нигде ни души.

Но вот между хижинами замелькали фигуры папуасов.

– Ага! – сказали белые.– Они сами собираются идти на нас. Тем лучше.

И началась стрельба.

Саку, услышав выстрелы, бросился к Скотту, схватился за ружье и стал просить:

– Господин, пожалейте несчастных людей. Убейте лучше меня!...

Скотт нахмурился и сказал:

– Не лезьте не в свое дело! Оставайтесь со своими христианскими обязанностями и молитвами. Позаботьтесь о душах этих людей, а не о теле.

Но Саку, словно не в себе, все твердил:

– Не нужно, не нужно... Господин... Сжальтесь... Скотт нетерпеливо оглянулся. Тогда Хануби взял

Саку за руку и отвел в сторону. Подошел Брук.

– Слушай, Саку,– сказал он, трогая его за плечо,– ты хороший человек, мы тебя очень уважаем и считаем почти таким же, как мы сами. Вот и мне ты помог, и все такое... Но зачем тебе все это? Чего ты из кожи лезешь из-за какого-то людоеда? Ну кто, скажи, пострадает, если и погибнет десяток-другой папуасов?

Брось лучше глупости. Ты ведь человек образованный и сам должен понимать.

Но Саку не слышал этих «убедительных» доводов. Он смотрел на деревню и не верил своим глазам – там творилось что-то непонятное: папуасы повыскакивали из укрытий, бегали взад-вперед по улице и, казалось, совсем забыли про опасность, которая им угрожала. Временами даже можно было подумать, что они бьются друг с другом.

Теперь уже выстрелы гремели беспрерывно. Один за одним валились черные на землю и наконец разбежались.

Когда белые вошли в деревню, они увидели множество трупов, причем некоторые из папуасов, как видно, погибли не от пуль, а от своих же стрел или пик.

– Смотрите, они даже друг дружку стали бить! – сказал Кандараки.

– Тем лучше,– подхватил Брук,– нам будет меньше работы.

Саку склонился над одним из убитых и сразу все понял: это был Мукку! Значит, они напали на Какаду с тыла. Немного дальше он увидел мертвого Мапу. В спине у него торчала стрела, а на груди расплывалось кровавое пятно от пулевой раны. Бедняга так и не дождался, когда бог смягчит сердца белых и Мукку.

– Боже! – простонал Саку.– Где твоя любовь? Где твоя правда?

– Поджечь хижины! – приказал Скотт, и через минуту вся деревня была в огне. Хижины, построенные из ветвей, горели легко, весело, словно играючи.

Между тем папуасы отошли за деревья и оттуда стали пускать в белых свои стрелы. Одна стрела даже попала в Скотта, но она была уже на излете и только запуталась в одежде.

– Вперед! – скомандовал Скотт, и отряд двинулся дальше.

Черные отступали от дерева к дереву и все время отстреливались. Теперь уже смешались и Мукку и Какаду и вместе защищались от общего врага.

Так они подошли к тому месту, где на деревьях были устроены хижины и где укрывались женщины и дети. Папуасы были уверены, что тут они в полной безопасности. Такие случаи уже бывали, и они не раз имели возможность убедиться, что эти крепости на деревьях неприступны. Если иной раз хитрый враг пробовал рубить дерево, тогда в дело шли камни и стрелы, которые, как дождь, сыпались на головы врагам.

Кто успел, те присоединились к женщинам, а остальные побежали дальше.

На головы белым посыпались камни и стрелы, и один из сипаев был довольно тяжело ранен.

– А, вот они как! – крикнул Скотт.– Взорвать дерево!

В это время рядом с ним снова очутился Саку.

– Ради Христа! – слезно просил он.– Остановитесь: там невинные женщины и дети!

– Не лезь! – прикрикнул на него Скотт.– Кара должна свершиться, чтобы все они помнили, что покушение на белого даром не пройдет.

Но Саку не отставал. Он опустился на колени, цеплялся за одежду Скотта и бормотал что-то про бога и его заповеди.

– Избавьте меня от этого сумасшедшего! – крикнул Скотт сипаю.