Она терпеливо продолжала читать: что-нибудь да выплывет. На заголовки, написанные чисто математическим языком, она не обращала внимания. Понять их она все равно не смогла бы. Но среди них попадались названия работ на вполне доступном языке. «Воздействие зоопрактископа на театр», 1879. «Скорость изменения полномочий федерального правительства по сравнению с полномочиями некоторых штатов и ее значение применительно к 15-му и 16-му рычагу», Мичем Кларк, 1836. «Даты присоединения некоторых мексиканских территорий», Кроуфорд, 1834. «Влияние беспроволочного телеграфа на распространение идеонов», Шелтон, 1847. «Геологическая оценка округа Сьерра и ее вероятное влияние на заселение Калифорнии», Дж.С.Фремонт, 1841. «Размышления о нехимической природе сверхвзрывчатого вещества, основанные на свойствах искусственных бильярдных шаров, изготовляемых Джоном Хайеттом», Карсон, 1871. «Идеоны, необходимые для поощрения воздухоплавания», 1862. «О замене железных дорог автономно передвигающимися экипажами». «Ожидаемые результаты всеобщей европейской войны (примерно 1910-1915)». Эта последняя работа была написана человеком по имени Ф.П.Хэч в 1882 году. «Желательность третьей субветви на уровне 35-го рычага и идеоны, необходимые для ее реализации», 1853.
Сара читала, и ее все больше и больше охватывало беспокойство. Некоторых названия вызывали удивление. Многие работы были написаны задолго до событий, которым посвящались. «Ну и что, наука ведь для того и существует, чтобы предсказывать события, разве не так?» А если они, пользуясь научными методами, прогнозировали исторические события… И все-таки в этих названиях была и другая странность. Ее литературное чутье безошибочно уловило необычность в самом подборе слов. В них звучало чувство собственного превосходства, некий вызов. Речь шла не просто о наблюдениях, а о действиях. О требованиях, которые необходимо выполнить.
«Они были не учеными – они были инженерами!»
Эта неожиданная мысль мелькнула у нее в голове, и прошло несколько мгновений, прежде чем она ее осознала. И поразилась. Они вовсе не пытались изучать общество – они пытались управлять им!
Сара уронила папку с «Указателем» на стол и уставилась в пространство, приоткрыв рот. Неужели в этом все дело? Неужели Общество Бэббиджа намеревалось из-за кулис направлять ход истории? Она еще раз вспомнила про перечень, который остался у Денниса. «Гвозди от подков», – сказал он. Моменты, когда действия кучки людей могли иметь непропорционально важные последствия. Поворотные пункты истории. И какие-то загадочные люди с огромными лязгающими компьютерами вычисляли их и делали так, чтобы история поворачивала в нужную им сторону. Могло ли быть всему этому другое объяснение?
Теперь понятно, почему они так боялись разоблачения. Рабство, эксплуатация, войны, кризисы. Боже мой, и убийство Линкольна тоже! Она вспомнила, что и оно упоминалось в перечне. История превращалась в длинную череду горестей и трагедий. И если бы люди узнали, что существует группа, как бы ответственная за все… О, да! Не миновать бы им ближайшего фонарного столба.
Она вспомнила то, что так стремилась забыть. Все беды ее семьи. Как трудно было отцу найти работу. Как агент по недвижимости не давал им поселиться в определенных кварталах, заставляя жить среди наркоманов и гангстеров, что в конце концов и погубило ее младшего брата. Как мать умерла совсем еще молодой, потому что не могла позволить себе покупать нужные лекарства. Сара стиснула зубы. «Они» боятся суда Линча, да? Ну, так она сама затянула бы веревку.
Но с другой стороны, если «они» управляли историей, почему не поблагодарить их за то хорошее, что в ней было? За технические изобретения, которые облегчили жизнь, за освободительные движения последних десятилетий, за законы о детском труде, о социальном обеспечении
– за целый пакет законов и постановлений, которые защищают беспомощных людей хотя бы от гораздо худшей эксплуатации.
Нет, все это чересчур неправдоподобно. История слишком сложна, чтобы ею управлять.
Но настолько ли она сложна, чтобы не сделать такой попытки? А попытавшись, благодаря сохраненному в тайне научному открытию, не могли ли они преуспеть хотя бы в немногом? А преуспев, не шли ли они на убийства, чтобы сохранить тайну своего успеха? Здесь крылся страшный, ужасающий смысл.