Прошел не один год, прежде чем удалось окончательно выяснить главный вопрос: человеком или хищником принесены эти кости в пещеру?
Несколько лет древнюю фауну Приморья изучает молодой ученый, беззаветно преданный науке, Николай Дмитриевич Оводов. Он и начал в пещере систематические раскопки под руководством профессора Н. К. Верещагина. Вначале мало кто верил в успех, но пришло время, и пещера заговорила. Н. Д. Оводову удалось выявить несколько горизонтов, в которых находились кости животных различных климатических периодов и ландшафтов — от современных до ледниковых. И самым значительным его открытием оказались каменные орудия, найденные в нижних слоях пещеры вместе с костями мамонта, бурого медведя, пещерной гиены, серого волка, тигра, носорога, лошади, изюбра и бизона. На этих животных и охотился человек в Сучанской долине 20–30 тыс. лет тому назад.
Археологи и палеонтологи выяснили, что люди, жившие в пещере Географического общества, очень часто для изготовления различных режущих и колющих орудий использовали трубчатые кости животных, для чего их предварительно раскалывали и концы превращали в острия. Изделий из камня обнаружено в пещере сравнительно немного: грубые нуклеусы, отщепы, рубящие орудия типа чопперов.
Ископаемая фауна относится в основном к ледниковой эпохе. С изменением климата многие представители ледниковой фауны вымерли.
В то время, когда в пещере Географического общества жили люди, климат в Приморье и Приамурье был более суровым, чем в настоящее время. По бескрайним — от Амура до Чукотки — степным и лесостепным просторам бродили стада мамонтов, бизонов, носорогов. Длинная жесткая шерсть предохраняла их от сильных зимних стуж. Пещерные гиены, медведи, львы соперничали с человеком за обладание пещерами, в которых можно было укрыться во время долгой зимы. Но победа все чаще достается человеку.
Пещера Географического общества — не единственный на Дальнем Востоке памятник верхнего палеолита. «Плотность» населения тогда была уже довольно большой. Палеолитические находки есть и в других местах Приморья и Приамурья.
Когда машину подбрасывало на очередной рытвине, в кузове раздавались отнюдь не слова благодарности по адресу водителя, дорожников и самого шефа, который по доброте душевной старался вместить и в без того забитый коллекциями кузов всех «голосующих» на шоссе. К тому же приходилось останавливаться почти в каждом селе, высаживать пассажиров, а день клонился к вечеру, и все уже потеряли надежду добраться до Владивостока засветло.
На развилке дорог недалеко от села Раздольного машина снова остановилась: сходил очередной пассажир. Шеф, Алексей Павлович Окладников, вышел из кабины и зашагал по своему обыкновению вдоль дороги — «размять старые кости», как шутили злые языки, или посмотреть, «авось что-нибудь попадется», как утверждал сам Алексей Павлович. На этот раз его пришлось ждать дольше обычного. На дороге он совершенно неожиданно нашел отщеп — на первый взгляд, обыкновенный, небольшой осколок камня. Но в изделиях эпохи неолита ударный бугорок маленький, а на этом отщепе он был массивным. Такого типа отщепы встречаются только в палеолитических памятниках, возраст которых не менее 20–15 тыс. лет. Алексей Павлович начал внимательно осматривать дорогу и вскоре нашел еще несколько таких же осколков камня. Тут пришлось звать на помощь всех сотрудников экспедиции.
В кузове машины вместе с археологами-студентами Ленинградского университета ехали студенты-геологи, которые сразу же подняли на смех легковерных археологов, готовых подбирать с дороги каждый камень, раздробленный трактором или колесами машин. Но оказалось, что отыскать отщепы не так-то просто. Тут уже смеялись студенты-археологи, опытный глаз которых находил быстрее оббитые рукой человека камни. Геологи окончательно сдались, когда кто-то из археологов поднял тщательно обработанное рубящее орудие. Человек изготовил его из крупной массивной гальки, один конец которой был тщательно затесан с двух сторон несколькими сколами. По краю имелась, кроме того, дополнительная мелкая подправка — ретушь для придания орудию острой режущей поверхности. Это изделие отличалось от всех известных на Дальнем Востоке неолитических рубящих орудий, которые не только оббивались, но и зашлифовывались.