Летом и осенью женщины и дети Громатухинского поселения занимались, по-видимому, собирательством. В лесу в это время года много грибов, ягод, орехов.
В Приамурье уже известно около двадцати поселений громатухинской культуры, и с каждым годом их число увеличивается.
Будучи как-то проездом в Чите, я зашел к своему другу Игорю Ивановичу Кириллову, преподавателю Читинского пединститута. Он уже несколько лет исследует неолитические памятники в Забайкалье и нашел очень много интересного. Его небольшая квартира была завалена пакетами с коллекциями. Просматривая находки, мы развернули сверток с тесловидно-скребловидными инструментами и лавролистными наконечниками копий.
— А не с Громатухинского ли поселения этот материал? — спросил я его.
— Да, с Громатухинского, — спокойно ответил Игорь Иванович. — Но только эта Громатуха наша — забайкальская.
Это было в самом деле какое-то удивительное совпадение. Мало того, что древние племена Приамурья дошли до Забайкалья, но одно из них жило тоже на речке Громатухе. За последние годы ряд поселений этой культуры найден и раскопан на реке Ононе и в других местах Забайкалья.
В двадцатых — тридцатых годах в Маньчжурии русскими исследователями А. С. Лукашкиным, В. В. Поносовым, М. К. Яковлевым и другими был открыт ряд памятников, тоже близких к громатухинской культуре. Племена Среднего Приамурья 5–6 тыс. лет назад оказали, следовательно, большое влияние на формирование неолитических культур Верхнего Амура, Забайкалья и Маньчжурии. Возможно, в это время происходило складывание большой этнической общности охотников и рыболовов, ядром которой были приамурские племена.
В то время, когда выше Хабаровска по Амуру и Зее жили племена новопетровской и громатухинской культур, ниже начинался мир нижнеамурских племен, далеких предков нанайцев и ульчей. Эти древние народы, жившие в низовьях Амура 5–6 тыс. лет назад, оставили глубокий след во всей дальнейшей истории и культуре народов Амура.
Из Хабаровского краеведческого музея в Ленинградское отделение Института археологии на имя А. П. Окладникова пришла посылка. Директор музея Всеволод Петрович Сысоев прислал своему старому другу коллекцию каменных орудий и керамики, найденных им на территории старого нанайского села Кондон. Развернув драгоценный сверток, ученый сразу же обратил внимание на прекрасно отшлифованные топоры из светло-зеленого нефрита и на керамику, украшенную затейливым спиральным орнаментом.
Что-то подобное он видел еще в 1935 году на острове Сучу, что в низовьях Амура. В том памятном году молодые археологи открыли на острове древний поселок. От самих жилищ, конечно, уже ничего не осталось, они были разрушены временем, но глубина заплывших котлованов достигала трех-четырех метров, а диаметр западин — не менее десяти. В древности это были большие помещения, в которых жило несколько семей. В одном из таких жилищ археологи обнаружили сосуды, украшенные спиральным узором, напоминающим кондонский орнамент.
Память подсказала ученому, что в Эрмитаже, в фондах, хранится коллекция этнографа Э. Р. Шнайдера, тоже собранная им в Кондоне. Алексей Павлович немедленно отправился в Эрмитаж. Каменные орудия, так же как и присланные В. П. Сысоевым, поразили его совершенством обработки, а богатый орнамент сосудов совершенно его очаровал. «Надо копать», — решил профессор.