Во многих странах Европы в течение ряда лет демонстрировалась выставка «Археология СССР». С рекламных щитов ее задумчиво и загадочно смотрела маска-личина с амурских берегов. В Швейцарии издана почтовая открытка с этим изображением, газета «Унита» поместила его на одной из своих страниц…
Более века назад, в 1854–1856 годах, академик Л. И. Шренк собрал коллекцию различных предметов изобразительного искусства малых народов Амура, глубоко поразившего ученого. Он был удивлен, что у малых народностей, затерянных на крайнем Востоке, существует такое высокое чувство прекрасного, выразившееся в орнаменте на одежде, обуви, изделиях из бересты, дерева, кости. Л. И. Шренк обратил также внимание на часто встречающиеся «изображения человеческого лица». Но выполнены они были в стилизованной манере, напоминали скорее всего маски, и от них веяло какой-то грозной силой. Очень часто личины вычерчивались как бы одной непрерывно раскручивающейся спиралью. Тогда же ученый подметил, «что вкус к орнаментике и развитие ее в Амурском крае… возрастает по мере удаления от китайцев…» Позднее, в 1898–1899 годах на Амуре работал крупный американский ученый Б. Лауфер, участник Тихоокеанской экспедиции Д. Джезупа. Внимание Б. Лауфера также привлекло богатое по содержанию и оригинальное по исполнению искусство амурских народов. Но, в отличие от Л. И. Шренка, истоки этого искусства он видел в Китае.
Оба крупных ученых пользовались, по существу, одними и теми же источниками, но пришли к совершенно противоположным выводам. Кто же прав?
«…В начале Света жили три человека: Шанвай, Шанкоа, Шанка. И было три лебедя-ныряльщика.
Однажды послали люди трех лебедей-ныряльщиков на дно реки достать для Земли камней и песка. Птицы нырнули. Семь дней были под водой. Вышли, смотрят: Земля ковром цветет, в реке Амур рыба плывет, тогда три человека сделали человека по имени Кадо и женщину Джулчу. Потом деву по имени Мамилчжи. Народ размножился и занял всю землю по Амуру.
Кадо сказал: „Есть три солнца на небе. Жить слишком горячо. Я хочу застрелить два солнца!“ И он пошел к восходу. Вырыл яму, спрятался в ней. Увидел, как взошло первое солнце, и застрелил его. Выстрелил во второе солнце, но мимо. Третье — убил. Одно среднее осталось.
Вода кипела — горой стала. Гора кипела — рекой стала. А пока камни не остыли, Мамилчжи нарисовала на них птиц и зверей. Потом камни стали твердыми…»
Так вечным памятником о великих делах первого охотника остались древние рисунки, застывшие на гранитных валунах и скалах у нанайского села Сикачи-Алян.
В этой нанайской легенде сделана попытка объяснить происхождение «писаных» камней, как их называют в народе, или петроглифов.
Скалы, подмытые водами Амура, рухнули вниз, и «писаные» камни лежат на берегу. Некоторые из них можно увидеть только весной и осенью, когда падает уровень воды, и седой Амур на некоторое время отдает их в распоряжение археолога. На камнях в Сикачи-Аляне выбиты самые различные изображения.
Особенно поразительны антропоморфные маски-личины. Широкая верхняя часть, огромные круглые глаза, раскрытая пасть с двумя рядами больших острых зубов и непропорционально узкий округлый подбородок — все это создает устрашающую картину. В верхней части некоторые маски окружены ореолом расходящихся лучей.
На одном камне изображены две антропоморфные маски-личины — одна под другой. Глядя на них, удивляешься, с какой выразительностью древний мастер смог передать чувства, одолевавшие его душу.
Общий вид писаниц у с. Сикачи-Алян
Изображение свиньи
Личина
Изображение лося
Личина на сосуде
Память подсказывает: узоры на одежде, обуви нанайцев и ульчей Нижнего Амура очень похожи на эти изображения. Рядом с личинами на скалах выбиты фигуры лосей, оленей и других животных и птиц. С поистине воздушной легкостью подчеркнуты первобытным мастером гордый развал рогов, стремительность бега и спокойствие отдыха диких животных.