Это могло произойти так… Шаловливый ветерок к вечеру присмирел и вел тихую беседу с жухлыми травами, перебирал жесткие высохшие листья молодых дубов и берез. На западе над самыми горами висел кровавый диск солнца, готовый вот-вот опуститься за горизонт. Вслед уходящему солнцу протяжно и тоскливо выли собаки. Босоногие ребятишки с криком носились между домами, загоняя коз в деревянный загон. В центре поселка, у Большого дома, собрались старики и пожилые мужчины. Шло обсуждение предстоящего праздника урожая. Все ждали выхода главного шамана, который должен назвать день праздника. Год этот обещал быть хорошим. После уборки урожая все хранилища и свободные сосуды заполнены зерном. Его должно хватить на всю зиму. Совсем недавно начался перелет птиц, а уже многие охотники убили по нескольку десятков гусей и уток. Окрест поселка в березняковых колках летом часто видели большие стада коз, изюбров и кабанов. Если зимой не придут волки и не угонят животных на север, охота тоже обещала быть удачной.
Стемнело быстро. Один из воинов принес большой камень с выдолбленной посередине лункой, насыпал в нее мелких сухих древесных стружек, вставил в лунку тонкую длинную палочку и начал быстро ее вращать. Вскоре показался дымок, а потом заискрилась робкая струйка пламени. Приготовленный заранее хворост ярко вспыхнул, освещая лица, раскрашенные красной краской. Вдруг разговоры стихли. Звеня погремушками и бубенцами, из дома вышел главный шаман. Его сопровождали старейшина и два ближайших помощника. На голове шамана — большая шапка с рогами оленя. Одет он был в кожаную куртку и такие же штаны. На груди и поясе тускло поблескивали нефритовые кольца. В руках он держал бубен с нарисованными на нем красной краской зверями и птицами. Он приблизился к костру, постоял, словно прислушиваясь, и начал размеренный танец, ударяя в такт бубном. Ритм все убыстрялся и убыстрялся, пока шаман не закружился в бешеном вихре. Все, затаив дыхание, смотрели на шамана, душа которого в это время была далеко-далеко, в гостях у Великого духа Неба и Земли. Наконец шаман в изнеможении повалился у костра и затих. Прошло немного времени, и он заговорил:
— Великий дух Неба и Земли дал хороший урожай. Он обещал зимой хорошую охоту. Праздник урожая будет в полнолуние, когда на небе покажет лицо брат Великого духа, — шаман помолчал, потом заговорил снова: — На Великой Реке появились чужеземцы. Они многочисленны и уже уничтожили несколько родственных нам племен. Мы живем далеко от Великой Реки, и чужеземцы пройдут мимо нас. Но наши дома не должны оставаться без воинов. Все мужчины обязаны готовиться к войне, и до праздника урожая на несколько дней отменяется охота.
Лица сидящих у костра мужчин посуровели. Давно уже в этих местах не было войны, и вот теперь откуда-то пришли чужие люди, грабящие поселки и убивающие всех мужчин и женщин… Шаман ушел. Мужчины еще долго сидели у костра, тихо переговариваясь между собой. С окружающих низин потянул туман, словно молоком залил деревья и дома, вросшие наполовину в землю. Старые воины рассказывали об охоте и войнах, в которых им пришлось участвовать. Но наконец все стали расходиться. У костра остались два воина, вооруженные короткими мечами и луками. На груди у старого воина тускло поблескивал панцирь из железных пластин. На молодом панцирь был из костяных лат.
На рассвете старый воин услышал какие-то шорохи и шум в ближайшем леске. Он насторожился и различил тихие голоса. Вскочив, он крикнул, но тут же был сражен стрелой, попавшей ему в горло. Из чащи выбежали толпы врагов и с диким криком бросились к поселку. Вспыхнул огонь, запылала крыша крайнего дома, от нее огонь попал на соседнюю, и через мгновение полыхал весь поселок. Из жилищ выбегали полураздетые женщины, увлекая за собой плачущих детей. Мужчины, вооружившись луками, копьями и топорами, пытались сдержать натиск врага. Но нападающих было слишком много. Старейшина крикнул, чтобы люди пробивались к лесу, только там, среди зарослей и деревьев, единственное спасение. Но один за другим падали воины, под тучами стрел гибли дети, женщины. Лишь немногие смогли пробиться к лесу…
На следующий день над дымящимися развалинами уже кружились стаи воронов. По ночам над пепелищем долго еще слышался вой одичалых собак. Люди ушли из этих мест. Ушли навсегда. И никто, казалось, уже не потревожит это печальное место, не расскажет потомкам о трагической гибели поселка, если бы не археологи…