Особый интерес представляет погребальный обряд мохэских племен. Летописи так описывают его: «Для умершего вырывают в земле яму и закапывают его в ней, бросая землю прямо на покойника, так как не имеют гробов. Убивают лошадь, на которой ездил (покойный). Перед покойным ставят угощение и приносят жертву». Поверх могилы нередко сооружался небольшой деревянный домик, «чтобы ее не мочил дождь». Так мохэсцы хоронили умерших лишь весной и летом. Умерших же осенью или зимой не предавали погребению в землю. Очевидно, в зимнюю пору, когда рытье могильных ям было затруднено, покойника клали на специально сооруженный с этой целью в лесу помост, вокруг которого ставились ловушки на хищных зверей, в том числе и на соболей. «Соболи едят мясо и попадаются в большом количестве».
В 1959 и 1962 годах в селе Найфельд Еврейской автономной области раскапывался большой мохэский могильник, разделенный на две части — юго-западную, расположенную на берегу реки Икура, и северо-восточную — на ровной возвышенности, вероятно, древней береговой террасе. Посередине залегает болотистая низина шириной около семисот метров, в которую врезается небольшой мысок, поросший дубняком.
Раскопки могильника в Найфельде дали уникальный материал для изучения прошлого народов Советского Дальнего Востока, так как он является пока первым и единственным памятником такого рода, исследованным археологами. Могильник был, по-видимому, местом погребения в течение нескольких десятков лет.
Здесь нами найдены сосуды, латные пластинки, наконечники стрел, удила, украшения, ножи и другие вещи. Могильник принадлежал какой-то родовой общине, о чем можно судить по единообразию погребального ритуала, а также по характеру инвентаря. Такое единообразие выразительно характеризует равенство членов древней общины.
Погребальный обряд, каким мы видим его в Найфельде, очень своеобразен и необычен. Захоронению подвергались не трупы умерших, а отдельные и разрозненные останки их. При раскопках нами найдены только единичные кости, бедренные и берцовые, и один череп. Все эти кости приносились сюда извне и, должно быть, после того, как труп истлевал и костяк распадался. Это свидетельствует о том, что здесь, видимо, существовал обычай повторного захоронения, широко распространенный у различных народов Сибири до недавнего времени: тела умерших клали на специальные помосты или деревья; после того как помосты сгнивали и падали, кости собирали и хоронили в земле.
В Найфельде для такого повторного погребения костей умерших сородичей в чистой супеси и песке выкапывалась неглубокая яма. На дно ее складывали немногие уцелевшие кости усопшего, а иногда также остатки лошади, принадлежавшей ему. Тут же ставили глиняные сосуды, очевидно, наполненные пищей. Вместе с костями помещали в могилу и остатки погребального инвентаря: панцирные пластинки, украшения, изредка наконечники стрел и ножи. Затем могилу засыпали чистой супесью и песком.
В ряде случаев прослеживается углистый слой, залегавший непосредственно под дерном. Зажигая огонь над могилой, сородичи усопшего верили, должно быть, что избавляют себя от опасности, которая грозила, по их мнению, каждому, кто соприкасался с таинственным и страшным миром мертвых.
Данные исследований последних лет позволяют восстановить и другие детали жизни поречан. Волосы мохэсцы заплетали в косу, украшали себя ожерельями, составленными из клыков дикого кабана или медведя, фазаньи хвосты развевались над их головными уборами. Сумо-мохэ, в отличие от хэйшуй-мохэ, для этой цели употребляли тигровые и леопардовые хвосты.
Повседневной одеждой мужчин были халаты, сшитые из свиных и собачьих шкур, но нередко в ход шла рыбья кожа. Праздничные наряды мохэсцы шили из полотна и других тканей и богато украшали их бронзовыми подвесками, а наиболее состоятельные — шелком и жемчугом. Несколько таких подвесок было встречено в Найфельдском могильнике. Одна из них интересна криволинейным орнаментом, типичным для эпохи каменного века.
Искусство мохэсцев поражает своей жизненностью. В подкупающей простоте исполнения рисунка ярко видны талант и мастерство древнего художника. В этом отношении особенно примечательны две глиняные статуэтки из мохэского жилища, раскопанного вблизи села Осиновки в Приморье. Одна из них сохранилась лучше, другая хуже. Судя по первой фигурке, обе они изображали лошадей. У лошади — длинное туловище с характерным округлым крупом, высокая шея и маленькая головка, частично обломанная, на которой, однако, уцелели одно ухо и часть другого.