Не пробыв в Тегусигальпе и полдня, я уже получил информацию по многим важным вопросам из самых падежных источников. Кое-какие первые сведения мне сообщил один из ведущих сотрудников «Национального банка экономического развития», к которому у меня было рекомендательное письмо. Он родился и получил образование в Германии и был полностью посвящен во все действительно актуальные для Гондураса проблемы. К их числу относятся развитие земледелия и животноводства, создание национальной системы подготовки профессиональных кадров, обзаведение собственной промышленностью, хотя бы для производства наиболее ходовых потребительских товаров, пропаганда идеи и практическая организация крестьянских кооперативов, кредитование этих кооперативов, а также мелких кустарных предприятий и тому подобное. После создания Организации Объединенных Наций по просьбе гондурасского правительства в стране побывали различные комиссии международных органов по оказанию помощи слаборазвитым странам. Эти комиссии, проведя обследования и разъяснительную работу, дали свои рекомендации. Ныли в быстром темпе проведены многие необходимые мероприятия и устранены многие недостатки. Однако все это коснулось пока лишь непосредственного окружения столицы и районов, расположенных вдоль немногих важнейших дорог.
— Крестьяне, живущие в отдаленных областях, не получают, разумеется, никакого кредита, — откровенно признался мне мой авторитетный собеседник. — Они ведь не могут вывозить свою продукцию. В стране еще повсюду недостает удобных транспортных средств.
В Сальвадоре было совсем другое дело — там самая густая в Центральной Америке сеть шоссейных дорог.
— Практически получается так, — продолжал он, — что больше всего помощи получают те, кто и без того имеет достаточно, но обладает изворотливостью, чтобы урвать себе еще больше. Мелкий землевладелец сам по себе не скоро расшевелится, не так-то просто ему стряхнуть с себя вековую зависимость от крупных хозяев. Но он может, если захочет, получить через «Банк экономического развития» сельскохозяйственные орудия, искусственные удобрения, посевной материал и корм для скота дешевле, чем через частного импортера, ибо банк не платит ввозных пошлин. Ясно, что коммерсанты везде, где только могут, противодействуют ему. Существуют еще особые североамериканские или находящиеся под североамериканским влиянием учреждения для оказания помощи, которые тоже способствуют «экономическому развитию». Только тут никогда не знаешь, насколько бескорыстна их помощь. Во всяком случае несомненно одно: благодаря этим учреждениям североамериканцы исподволь получают самую полную информацию о стране и обстановке в ней.
— Значит, все это «экономическое развитие» ничего не меняет в частнокапиталистическом характере экономики? — спросил я.
— Ни в малейшей степени, — подтвердил он, — ибо правительство ни сном ни духом не причастно ни к каким социалистическим или демократическим взглядам или методам. В стране существуют лишь влиятельные группировки, и вся политическая борьба между партиями сводится к тому, чтобы захватить власть и, следовательно, получить возможность делать дела. И каждый спешит позаботиться о себе, пока находится у власти. Ведь победа той или другой партии и смена правительства означают замену всего персонала вплоть до последней уборщицы приверженцами новой правящей партии. Как правило, новый персонал застает лишь пустые кабинеты: предшествующее правительство забирает с собой все до последнего полотенца и последнего карандаша, включая и мебель. Если я и преувеличил, то самую малость, а в общем это так.
— А насколько сильна эксплуатация населения правительством? — осведомился я.
— Я не стал бы так ставить вопрос, — ответил он. — Само правительство как раз меньше всего замешано в прямой эксплуатации. Никто не рассчитывает на высокую производительность труда, и она действительно низка… Соответственно низки и доходы населения. Однако государство почти совсем не взимает подоходного налога: доходы ниже трехсот лемпир (150 долларов) в месяц налогом не облагаются. Это очень высокий рубеж, большинство крестьян и рабочих едва ли за весь год зарабатывают столько. Имущественным налогом облагается только самая крупная собственность. Земельный налог и налог с оборота здесь вообще неизвестны. Даже крупнейшие поместья не облагаются ни единым центом. Правда, существуют довольно высокие косвенные налоги: на алкогольные напитки — а они здесь самый ходкий предмет потребления, — на табак, спички и соль, но ведь это почти повсюду так. Однако практически существует, конечно, самая беззастенчивая эксплуатация мелких арендаторов и сельскохозяйственных рабочих, а также мелких служащих торговых и бытовых учреждений, или где там они еще ни служат, с этим вы столкнетесь на каждом шагу. Доходов этих слоев населения только-только хватает на одежду, плохое питание и жилье. Уже самый маленький землевладелец или предприниматель быстро усваивает все антиобщественные черты «капиталиста».
Но как же тогда финансируется государственный бюджет, если отсутствует столько обычных статей дохода?
— Из всех налогов, о которых я говорил, складывается примерно десять процентов доходной части бюджета. Остальные девяносто поступают от отчислении с ввоза и вывоза, всякого рода сборов, а больше всего — от концессий и экспортных пошлин, уплачиваемых крупными иностранными предприятиями, и именно банановыми и горнопромышленными компаниями.
— А взамен они получают решающее слово в политике и держат всю страну в своих руках.
— Comono, — сказал он. — Североамериканцы считают Центральную Америку своей собственностью.
Когда я, обогатившись столькими ценными сведениями, уже хотел покинуть здание банка, я столкнулся на лестнице с одним европейцем, который показался мне знакомым.
— Алло, доктор! — воскликнул он. — Вот и вы! Я так и знал, что вы сюда пожалуете! — Это был голландский специалист по лесному хозяйству, с которым я еще до войны познакомился на Суматре, а потом случайно встретился в Германии. После падения голландской колониальной империи в Индонезии он, как опытный специалист по тропическим лесам, был приглашен на службу в международную организацию по продовольствию и сельскому хозяйству, сокращенно ФАО. Сейчас он занимался оценкой состояния лесов в стране и выработкой рекомендаций для гондурасского правительства по их бережному использованию и наилучших путях их восстановления. Я очень ему обрадовался. Знакомый в чужой стране сразу как-то располагает к себе. Мы зашли в «Салон верде» («Зеленый салон») — одно из немногих в Тегуке кафе, довольно примитивное и шумное, но заполненное весьма интересней публикой, — и отпраздновали нашу встречу в этом воистину тесном мире. У нас сразу нашлось много взаимно интересных тем для разговора.
— Что поделаешь, — рассказывал мне мой вновь обретенный знакомый, — всему свету нужна древесина, и каждый старается ее получить, где только может. Во время войны прекратились морские поставки из Канады и северных областей США, из Скандинавии, Советского Союза и от прочих экспортеров леса. Бедным лесами и нуждающимся в древесине странам этого района — прежде всего Кубе, Пуэрто-Рико, Ямайке, Сальвадору и особенно засушливому югу Соединенных Штатов — не оставалось ничего другого, как наброситься на еще уцелевшие леса Центральной Америки. Последствия оказались катастрофическими.