Коса, отделяющая от моря лагуну Каратаска, гораздо шире, чем пересыпи лагун Бруэра и Ибана. На ней расположены крупные плантации кокосовых и масличных пальм, поля юки и риса, который здесь повсюду возделывают без орошения на выжженной целине о влажной почвой. Кроме того, на косе хватает места и для саванн, болотных лесов и нескольких селений. Кауркира — самое обширное из них. Она представляет собой однорядную цепочку домов, вытянутую на двенадцать километров вдоль мешковидного отростка лагуны, носящего то же название. В самой середине селения в 1949 году обосновалась миссия «Моравских братьев», а на некотором отдалении от нее в 1953 году был создан центр гондурасской «Культурной миссии для Москитии». С тех пор в жизни этой далекой мискитской деревни, чья изоляция от внешнего мира никогда существенно не нарушалась, наступил решительный перелом. Здесь поселилось несколько десятков ладино. У лагунного берега была построена небольшая пристань и даже бакен с фонарем, который, правда, никогда не горел. Время от времени сюда приходили небольшие каботажные суда, поддерживая сообщение с Ла-Сейбой и другим портом западного Гондураса.
Фактически хозяевам косы, троице братьев Хейлок с Пиратских островов с их многочисленным потомством, все это создавало новые возможности для умножения их и без того немалого богатства. Каждое суденышко забирало теперь хоть несколько голов из их многотысячного стада и доставляло их на городские скотобойни, увозило также изрядное количество риса с их собственных полей и закупленного у мискито, да еще копру и высушенные шкуры. Взамен этого лавки Хейлоков наполнялись всем, чему могло возрадоваться сердце мискито или в чем могли испытывать нужду представители церковной или культурной миссии. Я немало удивился, найдя здесь, на самом краю Москитии и всего Гондураса, поселение с числом жителей примерно в полторы тысячи, в такой степени вовлеченное в орбиту современного жизненного уклада. Никто, буквально ни один из многих опрошенных мною в Тегусигальпе людей не мог сказать мне об этом селении ничего путного, кроме того, что Кауркиру часто упоминают в связи с недавно посланной в Москитию культурной миссией.
РАЗЫСКИВАЕМ ПЕЩЕРУ
Мне уже не раз приходилось слышать разговоры о какой-то пещере, расположенной далеко вверх по Рио-Варунта. Во времена «лесной лихорадки» несколько белых охотников за махагони добрались до тех мест. Их проводник, мискито по имени Нхассе Джеймс, обнаружил при этом пещеру. Рассказы о ней, как обычно в таких случаях, были приукрашены всякими небылицами. Говорили о подземном дворце с колоннами, с большими залами, каменными столами, скамьями и кроватями. Разумеется, наряду со всевозможными сокровищами там были и человеческие скелеты, которые рассыпались в прах при малейшем прикосновении.
Ну что ж, подобные истории не новы, особенно сказка про скелеты, рассыпающиеся в прах. Но мне было важно установить, действительно ли в этих областях существуют сталактитовые пещеры: конечно, ни о чем другом речь идти не могла. Однако, сколько я ни расспрашивал, напасть на след проводника Нхассе мне не удавалось. В Кауркире я заговорил на эту тему с Ли Хейлоком, одним из трех братьев.
— Хорошо, — сказал он, — я охотно помогу вам в розысках этого Ньяссе. Как только я что-нибудь узнаю, сообщу вам. Куда вы теперь направляетесь?
— Сначала пойду обратно в Ауас, на медицинский пункт, а оттуда предприму несколько новых походов.
— Отлично! Здешние жители иногда ходят в те края. Я передам с ними весточку для вас, — заверил меня любезный торговец.
— Вы мне нравитесь, мистер Ли Хейлок! — вырвалось у меня. — Весьма вам благодарен. Но что же дальше — как дальше насчет пещеры?
— Э, дон Карлос, — засмеялся он благодушно, — вы же знаете здешнюю поговорку: La carga se regia con el camino!
— Вы хотите сказать, — ответил я, в свою очередь развеселившись, — что со временем все уладится само собой?
— Вот именно! Не торопитесь, я уж как-нибудь найду способ вам помочь.
Лучшего союзника в таком деле я не мог себе и желать. Мистер Ли производил куда лучшее впечатление, чем тот чванливый и равнодушный ко всему, кроме прибыли, хозяин фактории в Туси. И действительно, когда я снова попал в Ауас, там меня уже ожидало письмецо. Ли Хейлок писал: «В первый вторник следующего месяца будьте в пункте Аурата у лагуны Варунты. Я заеду за Вами на одном из моих моторных дори (большая пирога) и отвезу Вас вверх по Варунте. Нхассе и еще несколько человек будут посланы вперед, чтобы приготовить место для ночлега. По возможности возьмите с собой еще одного человека. Гуд-бай!»
Это была отличная новость. Нхассе разыскан! Значит, доступ в «подземный дворец» для меня открыт… С моим носильщиком Бенхамином, молодым крещеным мискито, утром назначенного дня я прибыл в лугар Аурата. Этот лугар (пристанище, лагерь), лежащий посреди безлюдной местности, служил местом ночлега странствующим мискито. Я и сам уже не раз останавливался здесь. Это были четыре столба с площадкой на некоторой высоте от земли и с навесом из пальмовых листьев, который хоть как-то защищал от непогоды.
Однако весь день мы прождали напрасно — Ли Хейлок не явился. Горько разочарованный, я в конце концов улегся спать. Однако сон не приходил. Глубокое уныние овладело мною. Почему торговец не сдержал слова? Или на него так же нельзя было полагаться, как и на многих других в этой стране? Постепенно я успокоился. Может быть, просто случилось что-нибудь непредвиденное. Как-никак, у меня все же создалось впечатление, что он был дружески расположен ко мне и готов помочь, не мог же я так обмануться! С этой мыслью я, наконец, крепко уснул.
Часа в три ночи я проснулся от какого-то шума, необычного в этой обстановке. Определенно где-то тарахтел мотор. Далеко во тьме над лагуной я заметил крошечные вспышки — карманный фонарик! Потом шум мотора прекратился.
— Эй, Бенхамин! — Я принялся расталкивать своего безмятежно спящего провожатого. — Проснись же, парень! Они едут. Подбрось дров в костер, надо подать им знак.
Бенхамин зевнул и пробормотал по-испански, в котором не был силен:
— Si, si, señor… Рего nada oir (Да, да, сеньор… Но ничего не слышать)!
— Только что было хорошо слышно! Смотри: вон опять вспыхнул фонарик!
Бенхамин вяло приподнялся на локтях и всмотрелся в густую тьму, нависшую над лагуной.
— A-а, я понимал, — сказал он наконец. — Лагуна здесь очень мелкий, сильно зарос трава. Плохо для пропеллер, когда мотор. Надо толкать, работать шестами.
— Наверно, так и есть, — согласился я. — А теперь тащи дров, а то им никогда не найти нас в этой тьме.
— Si, si, Señor, — произнес он уже более энергично, поднялся на ноги и сунул сухое полено в угасающий костер, так что искры и пламя взметнулись ввысь.
Спустя полчаса длинный узкий челн уже вползал на плоский берег возле нашей стоянки. Зашуршала галька, послышался стук шестов, брошенных в лодку, звук шагов. И вот уже раздается голос Ли Хейлока:
— Алло, доктор, это вы?
— Да, мистер Хейлок! — отозвался я вне себя от радости. — Давно уже ждем! Но прежде всего — с прибытием и тысячу раз спасибо, что вы сдержали слово.
Между тем вспыхнуло сразу несколько карманных фонарей, я пошел на свет, и мы с Хейлоком крепко пожали друг другу руки. Затем он представил мне дона Мигеля из «Культурной миссии», который тоже проявил интерес к пещере.