Это был явный вызов. Я предпринял еще одну попытку:
— Хотелось бы вместе с вами. Тем более, что скелетов там нет.
— Я не пойду.
Итак, я сел на мель. Злясь на свою неосмотрительность, я прибегнул к последнему средству:
— Удваиваю табачную норму, — заявил я. Табак — обычная прибавка к жалованью при всех подобных предприятиях. Каждый мискито мечтает о том, чтобы иметь его вдоволь. Однако тут вмешался Педро. До сих пор он сидел в стороне на плоском обломке скалы. Теперь он подошел ко мне и сказал потихоньку:
— Напрасный труд, сеньор, вам их не переубедить. Уж если они испугались, то не пойдут ни за какие деньги. Тем более, когда идет речь о скелетах. — Это уже звучало как упрек, притом вполне справедливый, по он счел нужным выразиться яснее: — Зря вы про них заговорили. Теперь люди думают, что там скелеты. — И в тот же момент он, как видно, раскаялся в том, что расстроил меня. Я чуть не подпрыгнул от радости, когда он вдруг сказал громко и ясно, так, чтобы псе слышали:
— Я пойду с вами, сеньор!
— Спасибо, дон Педро, — воскликнул я со всей искренностью, ибо был ему действительно очень благодарен. Конечно, я мог и один пойти в пещеру, в этом не было бы ничего особенного. Но мне хотелось осмотреть ее во всех подробностях, измерить, сфотографировать, взять пробы грунта, то есть провести беглое научное обследование. А один я не мог нести на себе все необходимые инструменты, осветительную аппаратуру, геологический молоток, моток шнура и прочие принадлежности. Однако одного сопровождающего было мало. Но на худой конец мог ведь и дон Мигель что-нибудь поднести! Он-то уж во всяком случае не откажется лезть в пещеру. Сегодня утром и по пути сюда он опять неоднократно заявлял, что «честь нации» требует его участия как представителя «Культурной миссии» в такой важной экспедиции. Он подошел, тяжело дыша, когда заканчивались мои переговоры с Нхассе, и обессиленно опустился на камень неподалеку от входа в пещеру. Я обратился к нему:
— А вы, дон Мигель? Вы ведь пойдете с нами?
Он несколько приосанился, однако его ответ прозвучал весьма неуверенно:
— Я? Э-э… да, я тоже, дон Карлос… если вы настаиваете.
Но тут ему вспомнилась его любимая формулировка, и он добавил.
— Раз этого требует честь нации…
Я поймал его на слове:
— Вот и отлично! Итак, нас трое. Бенхамин, давай фонарь.
Парень подал мне большой электрический фонарь, и и без дальнейших рассуждений перешагнул порог «дворца».
Польше трех часов провели мы в пещере — ходили и лазили на четвереньках, тяжело дыша в душной и влажной атмосфере. Наша одежда насквозь пропиталась потом и пещерной слизью. Мы — это Педро и я. Дон Мигель не выдержал и десяти минут. Страх мучил его не меньше, чем индейцев. К тому же в самом начале нам встретился довольно глубокий колодец с крутыми стенами. Он неожиданно разверзся перед нами, и не было никакой возможности его обойти. Должен признать, что спуск был нелегким, дно колодца было загромождено каменными обломками с острыми краями, а достигнув противоположной стены, пришлось карабкаться наверх, подтягиваясь на руках и применяя другие, почти акробатические приемы. Для того, кто не привык к физической нагрузке, это могло оказаться чересчур. Дон Мигель совершенно выбился из сил, но признать этого не желал. Он заявил, что у него заболела нога и дальше идти он не может. Мы не без труда — а в глубине души довольные тем, что освобождаемся от такого компаньона — проводили его обратно к выходу и начали все сначала.
Зато Педро оказался отличным помощником, и мы с ним провели все необходимые наблюдения. Из переднего зала пещеры шло несколько длинных ходов в глубь горы. Не будь шнура, который мы все время тянули за собой, мы бы наверняка заблудились. Пещера оказалась не очень большой. Но главный ход тянулся на сто с лишним метров, как мы потом установили, измерив шнур.
Даже когда мы пролезали в такие узкие отверстия, что приходилось предварительно расширять их молотком, Педро без колебания лез за мной во мрак неизвестности. Он ассистировал мне с такой ловкостью, словно всю жизнь работал в спелеологических экспедициях. И только когда при фотографировании вспыхивала лампа-молния, я всякий раз замечал, как он пугался. Но он ничем не выдавал испуга. Не зря Хейлок рекомендовал мне его как «передового» парня. С ним приятно было иметь дело.
Поскольку скелеты были отставлены, в остальном описание Нхассе не было приукрашенным. Большой зал оказался в самом деле великолепным подземным дворцом с художественной мебелью, колоннами и вазами. Но это были, конечно, не изделия рук человеческих, а, как и предполагалось, капельные формы известняка, так называемые сталактиты и сталагмиты и известняковые кристаллы. Неграмотному индейцу, конечно, и в голову не могло прийти, что все это создано природной стихией. А когда знаний не хватает, чтобы объяснить какое-то явление, на помощь приходит фантазия…
Закончив осмотр пещеры, я попытался было разъяснить Нхассе его ошибку. Однако он отказывался понимать, и я оставил свои попытки. Да и к чему они? Для него это был необычный, сказочный дворец, какого он никогда не видел в прозаическом мире своего убогого окружения. Пусть таким он и сохранится в его памяти. Зачем обременять его сознание случайными отрывочными научными истинами? Так или иначе, ему принадлежит заслуга привлечения внимания науки к этому чудесному явлению природы.
Несколько позже, с оказией, я послал отчет об осмотре пещеры ректору университета в Тегусигальпе. Я не особенно торопился с этим сообщением: со времени первооткрытия подземного дворца прошло двенадцать лет, и несколько недель отсрочки с объяснением этого открытия не играли особой роли. Тем более что у меня в то время были более срочные задачи.
Но вдруг — что за диво? — я получаю из столицы с небывалой и необъяснимой быстротой газетную вырезку с краткой сопроводительной запиской. Читаю заголовок: «Пещерный дворец у Рио-Варунта», и подзаголовок: «Конец одной легенды».
Нет, мое сообщение не могло дойти так быстро… Значит, кто-то меня опередил? Или сразу же после меня на Рио-Варунта случайно побывала другая экспедиция? Но как я мог о ней ничего не знать? Я еще раз пробежал строчки сопроводительной записки. Ну, конечно же, там ни слова не говорилось о «моем» сообщении, там говорилось о «прилагаемом» сообщении. Я с любопытством стал его читать — и не мог подавить улыбку. Из газетного сообщения я теперь с полной достоверностью узнал, что не кто иной, как дон Мигель, представитель «Культурной миссии по Москитии», открыв ’ грандиозную сталактитовую пещеру, совершил научный подвиг, как того и требует «честь нации». Да, наш отважный следопыт не терял времени даром!
Небольшое послесловие. Я несколько изменил имя «героя». Дело в том, что дон, о котором идет речь, носил на поясе огромного размера пистолет, вероятно, носит его и сейчас. Теперь представим себе, что мне когда-нибудь снова придется попасть в Гондурас, веселая будет встреча! А по части стрельбы из пистолета я, признаться, не мастак, никогда не испытывал к ней интереса.
ДОИСТОРИЧЕСКИЕ ВРЕМЕНА
Брус, 28 сентября…
«Дорогой друг!
Давненько я Вам не писал. За это время я как будто немало обогатил свои знания об этой части света. Могу теперь утверждать, что неплохо изучил значительную часть гондурасской Москитии. Во всяком случае, знаю о ней теперь больше, чем мне удалось узнать из книг. Мне кажется, что я понял также, почему о ней так мало можно прочесть. Дело в том, что знакомство с Москитией связано с изрядными трудностями. Но я рад, что не дал ими себя запугать. Полагаю, что основные трудности для меня уже позади. Мне доставляет большое удовлетворение сознавать, что я обогатился новыми впечатлениями, причём сам пока что держусь неплохо. Но в чем же заключались эти трудности, хотите Вы знать.
Представьте себе: перед Вами расстилается широкая ровная саванна. Травы, кустарники, пальмы, группы сосен, целые рощицы. Речушка извивается по саванне, и надо всем — невиданно широкий небосвод. Ну что ж, скажете Вы, бродить по такому ландшафту — одно удовольствие. Но вдруг Вы замечаете, что некоторые участки, порой даже весьма обширные, немного отличаются по окраске — у них какой-то желтовато-красноватый оттенок. И Вы обнаруживаете, что именно в таких местах растут пальмы. Отправившись в путь, вы вскоре наталкиваетесь на такой участок. Вы можете даже не заметить, что он лежит чуть ниже окружающей местности на каких-нибудь полметра, иногда всего лишь на 10–20 сантиметров. Тем не менее Вы определяете, что это огромная затопленная травянистая впадина, и пальма — не какая-нибудь, а совершенно определенный болотный вид. Вот Вы и попали в суампу, как называют здесь эти болота, образованные за счет дождевой воды в местах с труднопроницаемым для воды подпочвенным слоем, Вода обычно неглубока, нога погружается в нее всего лишь по щиколотку — иногда, впрочем, и по колено, а дно не всегда состоит из лодо — вязкого ила, оно может быть песчаным с поверхности и довольно твердым. И все же, когда Вы шлепаете по воде среди беспорядочно разбросанных камышовых кочек, на каждый шаг приходится затрачивать вдвое или втрое больше силы, чем при ходьбе по ровной дороге. А когда Вы подольше проходите по болоту, то заметите, как болят от этого Ваши ноги.