– Стирка хлопчатобумажных и полотняных тканей. Платки, фартуки, таби, скатерти, тюль…
– Дорожки, татами, линолеум…
– Кухонная утварь. Фарфор, фаянс, металлическая посуда…
Потерпев неудачу с первым томом, Танэко взялась за второй.
– Перевязка. Твёрдая повязка, её наложение…
– Роды. Одежда ребёнка, родильная комната, акушерские принадлежности…
– Доходы и расходы. Жалованье, проценты, доходы от бизнеса…
– Уход за домом. Обычаи семьи, обязанности хозяйки, экономия, общение, вкус…
Танэко отбросила оказавшуюся бесполезной энциклопедию и стала причёсываться, устроившись у туалетного столика из моми. И единственное, что ей не попалось на глаза, – как есть европейскую еду…
На следующий день муж, видя беспокойство Танэко, повёл её в ресторан на Гиндзе. Сев за столик, Танэко убедилась, что, кроме них, в ресторане нет никого, и успокоилась. Она решила, что ресторан сейчас не в моде, но потом подумала, что и на бонусы мужа оказывает влияние неблагоприятная конъюнктура.
– Жаль, что посетителей нет.
– Не нужно шутить. Я специально привёл тебя сюда, когда нет посетителей.
Потом муж взял нож и вилку и стал учить жену, как надо есть европейскую еду. Разумеется, он всё это делал несколько приблизительно. Втыкая в каждую спаржу нож, он отдавал обучению Танэко все свои знания. Она, конечно, тоже старалась изо всех сил. Когда им принесли апельсины и бананы, она не могла не подумать о том, сколько им всё это будет стоить.
После ресторана они прогулялись по Гиндзе. Выполнив свой долг, муж испытывал удовлетворение. А Танэко без конца вспоминала, как нужно пользоваться вилкой, как пить кофе. А потом испытывала болезненный страх: «А вдруг я ошибусь?» Узкие переулочки Гиндзы были тихими. Падавшие на асфальт солнечные лучи предвещали скорую весну. Но Танэко смогла лишь наполовину ответить на заботу мужа и шла, с трудом волоча ноги…
В отель «Тэйкоку» она пришла, разумеется, впервые. Когда она поднималась вслед за мужем, который был в кимоно с фамильным гербом, по узкой лестнице, ей стало немного неуютно от роскошной отделки с использованием ояиси и дорогой черепицы. Ей даже показалось, что по стене бежит огромная мышь. Показалось? На самом деле это ей действительно показалось. Она потянула мужа за рукав:
– Ой, посмотри, мышь.
Но муж, повернувшись, растерянно спросил:
– Где? Ты, наверное, ошиблась.
Ещё до того как она сказала это мужу, Танэко знала, что с ней иногда случаются оптические обманы. Но каждый раз, сталкиваясь с этим, не могла не почувствовать, что с нервами у неё не всё в порядке.
Сидя за столом, они старательно орудовали ножом и вилкой. Танэко время от времени поглядывала на невесту, на голове которой была белая шёлковая косынка на красной подкладке. Но ещё больше тревожило её блюдо с какой-то едой. Положив кусочек хлеба в рот, она вся задрожала. А уж когда уронила на пол нож, совсем растерялась. К счастью, банкет подошёл к концу. Когда она увидела блюдо с салатом, сразу же вспомнила слова мужа:
– Когда подадут салат, знай, что с банкетом покончено.
Танэко вздохнула наконец с облегчением, но тут нужно было встать и выпить бокал шампанского. Это были самые печальные минуты за всё время банкета. Она неловко поднялась со стула и, подняв бокал до нужного уровня, почувствовала, что по спине у неё бегут мурашки.
Они сели в трамвай на последней остановке и свернули на узкую улочку Токотё. Муж был довольно пьян. Танэко, следя за тем, чтобы он не споткнулся, что-то оживлённо говорила. Они как раз проезжали мимо хорошо освещённой закусочной. Там какой-то мужчина, заигрывая с официанткой, пил сакэ, закусывая осьминогом. Эту сценку увидела, конечно, только Танэко. И она не смогла не отругать этого обросшего мужчину. И в то же время не могла не позавидовать его раскованности. Когда они проехали закусочную, начались кварталы жилых домов. Поэтому улицы становились всё темнее. В тот вечер Танэко всё отчётливее ощущала запах распускавшихся почек и всё острее вспоминала о своей родной деревне. О своей матери, гордившейся тем, что, купив двадцать три облигации, «она теперь стала владелицей крупной недвижимости (!)»…
На следующее утро Танэко с кислым выражением лица спросила мужа. Тот, как всегда, повязывал перед зеркалом галстук.
– Ты читал сегодняшнюю газету?
– Нет.
– Не читал, что дочь торговца бэнто в Хондзё сошла с ума?
– Сошла с ума? Почему?
Повязывая галстук, муж смотрел на отражавшуюся в зеркале Танэко. Не на саму Танэко, а на её брови.