– Что с тобой, Крабак? – осведомился я, едва успев поздороваться.
– Ты ещё спрашиваешь! – отозвался великий музыкант. – Как тебе нравится этот кретин критик? Объявил, будто моя лирика никуда не годится по сравнению с лирикой Токка!
– Но ведь ты же музыкант…
– Погоди. Это бы ещё можно вытерпеть. Но ведь этот негодяй, кроме того, утверждает, что в сравнении с Рокком я ничто, меня нельзя даже назвать музыкантом!
Рокк – это музыкант, которого постоянно сравнивают с Крабаком. К сожалению, он не состоял членом клуба сверхчеловеков, и я не имел случая с ним побеседовать. Но его характерную физиономию со вздёрнутым клювом я хорошо знал по фотографиям в газетах.
– Рокк, конечно, тоже гений, – сказал я. – Но его произведениям не хватает современной страстности, которая льётся через край в твоей музыке.
– Ты действительно так думаешь?
– Да, именно так.
Крабак вдруг вскочил на ноги и, схватив одну из танагрских статуэток, с размаху швырнул её на пол. Перепуганный Рапп взвизгнул и бросился было наутёк, но Крабак жестом предложил нам успокоиться, а затем холодно сказал:
– Ты думаешь так потому, что, как и всякая посредственность, не обладаешь слухом. А я – я боюсь Рокка.
– Ты? Не скромничай, пожалуйста!
– Да кто же скромничает? С какой стати мне скромничать? Я корчу из себя скромника перед вами не больше, чем перед критиками! Я – Крабак, гений! В этом смысле Рокк мне не страшен.
– Чего же ты тогда боишься?
– Чего-то неизвестного… Может быть, звезды, под которой родился Рокк.
– Что-то я тебя не понимаю.
– Попробую выразиться иначе, чтобы было понятнее. Рокк не воспринимает моего влияния. А я всегда, незаметно для себя, оказываюсь под влиянием Рокка.
– Твоя восприимчивость…
– Ах, оставь, пожалуйста! При чём здесь восприимчивость? Рокк работает спокойно и уверенно. Он всегда занимается вещами, с которыми может справиться он один. А я вот не таков. Я неизменно пребываю в состоянии раздражения и растерянности. Возможно, с точки зрения Рокка, расстояние между нами не составляет и шага. Я же считаю, что нас разделяют десятки миль.
– Но ваша «Героическая симфония», маэстро!.. – робко проговорил Рапп.
– Замолчи! – Узкие глаза Крабака сузились ещё больше, и он с отвращением поглядел на студента. – Что ты понимаешь? Ты и тебе подобные! Я знаю Рокка лучше, чем все эти собаки, которые лижут ему ноги!
– Ну, хорошо, хорошо. Успокойся.
– Если бы я мог успокоиться… Я только и мечтаю об этом… Кто-то неведомый поставил на моём пути этого Рокка, чтобы глумиться надо мною, Крабаком. Философ Магг хорошо понимает всё это. Да-да, понимает, хотя только и делает, что листает растрёпанные фолианты под своим семицветным фонарём…
– Как так?
– Прочитай его последнюю книгу – «Слово идиота».
Крабак подал, вернее, швырнул мне книгу. Затем он вновь скрестил на груди руки и грубо сказал:
– До свидания.
И снова мы с окончательно приунывшим Раппом оказались на улице. Как всегда, улица была полна народу, в тени буковых аллей тянулись ряды всевозможных лавок и магазинов. Некоторое время мы шли молча. Неожиданно нам повстречался длинноволосый поэт Токк. Завидев нас, он остановился, вытащил из сумки на животе носовой платок и принялся вытирать пот со лба.
– Давно мы с вами не виделись, – сказал он. – А я вот иду к Крабаку. У него я тоже давно не бывал…
Мне не хотелось, чтобы между этими двумя деятелями искусства возникла ссора, и я кое-как, намёками, объяснил Токку, что Крабак сейчас немного не в себе.
– Вот как? – сказал Токк. – Ну, что же, визит придётся отложить. Да ведь Крабак – неврастеник… Между прочим, я тоже в последнее время мучаюсь от бессонницы.
– Может быть, прогуляешься с нами?
– Нет, лучше не надо… Ай!
Токк вдруг судорожно вцепился в мою руку. Он весь, с ног до головы, покрылся холодным потом.
– Что с тобой?
– Что с вами?
– Мне показалось, что из окна вон той машины высунулась зелёная обезьяна…