Эта улица находилась в полуквартале от магазина. Стоявшее там на углу здание было разделено на две половины: в одной – небольшое почтовое отделение, в другой – магазин импортных товаров. В витрине между оригинально расположенными соломенными шляпами и тростями были выставлены на манекенах яркие купальные костюмы.
Повернувшись спиной к витрине, Ёити принялся нетерпеливо рассматривать прохожих и автомобили. Так он простоял некоторое время, но не заметил, чтобы в переулок, где в ряд стояли оптовые магазины, завернул хоть один рикша или хоть одна машина, если не считать забрызганного грязью такси с табличкой «свободен».
Неожиданно появился мчащийся на велосипеде приказчик лет пятнадцати из их магазина. Увидев Ёити, он ловко затормозил и опёрся рукой о телефонный столб. Не снимая ног с педалей, сказал:
– Только что звонил Тимура-сан.
– Какое у него ко мне дело?
Разговаривая, Ёити внимательно осматривал улицу.
– Да никакого.
– И ты приехал, чтобы сообщить мне об этом?
– Нет, я еду на фабрику. Да, хозяин просил передать, что вы ему нужны.
– Отец?
Сказав это, Ёити вдруг бросился бежать, забыв о приказчике. В переулок сворачивал рикша. Поравнявшись с ним, Ёити поднял в приветствии обе руки и закричал сидевшему в коляске юноше:
– Брат!
Рикша, откинувшись назад, остановил коляску. В ней сидел Синтаро в летней форменной тужурке, в фуражке с белым кантом, обняв обеими руками лежавший на коленях чемодан.
– Привет. – Синтаро без всякого выражения посмотрел на Ёити. – Как мама?
Глядя снизу вверх на брата, Ёити почувствовал, как забурлила в жилах кровь, как запылали щёки.
– В последние дни ей хуже. Говорят, язва двенадцатиперстной кишки.
– Вот как? Да…
Синтаро ограничился этим холодным замечанием. Но в его глазах, унаследованных от матери, промелькнуло выражение, которого Ёити так ждал, но на которое не смел надеяться. Ёити уловил в глазах брата раскаяние и продолжал быстро и беспорядочно:
– Сегодня ей особенно плохо… Молодец, что приехал… Поезжай быстрее…
Он сделал знак рикше, и тот снова пустился бежать. Синтаро вспомнил, как садился утром в вагон третьего класса, словно это был не он, а кто-то другой. Чувствуя у своего плеча плечо розовощёкой деревенской девушки, устроившейся рядом с ним, он думал, что ему будет не так тяжело следовать за мёртвой матерью, как встретиться взглядом с умирающей. А глаза его в это время были устремлены на сборник стихов Гёте в издании «Реклам»…
– Синтаро, экзамены ещё не начались?
Синтаро бросил удивлённый взгляд на говорившего. Ёити, стуча гэта, бежал рядом с коляской.
– Завтра начинаются. Что ты здесь делаешь?
– Мы ждём профессора Танимуру. Но он что-то опаздывает, и я вышел его встретить…
Ёити ответил, учащённо дыша. Синтаро хотелось посочувствовать брату. Но это сочувствие вылилось в самые обыденные слова:
– И давно ты ждёшь?
– Да нет, минут десять.
– С тобой был, кажется, кто-то из приказчиков? Приехали.
Рикша пробежал ещё несколько шагов и остановил коляску у магазина. Магазина с массивной застеклённой дверью, такого близкого и родного Синтаро.
Через час на втором этаже магазина вокруг профессора Танимуры собрались с мрачными лицами Кэндзо, Синтаро и муж О-Кину. Они пригласили профессора сюда, чтобы узнать, каков результат осмотра О-Рицу. Профессор Танимура, человек крепкого сложения, выпил поданный ему чай, повертел в толстых пальцах золотую цепочку, свешивавшуюся из жилетного кармана, и наконец, внимательно глядя в освещённые электричеством лица мужчин, сказал:
– Надо бы вызвать её лечащего врача. Вы, кажется, назвали Тодзаву-сана…
– Ему только что звонили. Должен скоро прийти.
Точно ища подтверждения своих слов, Кэндзо повернулся к Синтаро. Так и не переодев форменной тужурки, он сидел, хмурый, между профессором и отцом.
– Да, с минуту на минуту должен явиться.
– Тогда дождёмся его, а потом всё обсудим. Какая неустойчивая сегодня погода.
Говоря это, профессор вынул портсигар из марокканской кожи.
– Сезон дождей в этом году так затянулся!
– Погода действительно ужасная, под стать финансовым делам, тоску нагоняет… – добавил муж О-Кину.
Пришедший навестить больную молодой хозяин мануфактурного магазина, с короткими усиками и в очках без оправы, был одет скорее как адвокат или служащий фирмы.
Синтаро, которого раздражала вся эта болтовня, угрюмо молчал.