В залитой ярким электрическим светом комнате, где было, казалось, тише, чем в могиле, вдруг послышались тихие прерывистые рыдания. И оба Чэнь Цая, и тот, что стоял у стены, и тот, что стоял на коленях, погрузив лицо в ладони…
Кинофильм «Тень» окончился. Рядом со мной в ложе сидела женщина.
– Фильм уже окончился?
Женщина грустно на меня посмотрела. И я вспомнил глаза Фусако из «Тени».
– Какой фильм?
– Который мы только что видели. «Тень».
Женщина молча протянула мне программу, лежавшую у неё на коленях. Но сколько я ни искал, фильм «Тень» в ней не значился.
– Неужели я видел сон? Всё равно странно – я не помню, что спал. Да и «Тень» – очень странный фильм…
Я коротко рассказал его содержание.
– Подобный фильм я уже однажды видела, – еле слышно ответила женщина, и в глазах её мелькнула грустная улыбка.
– Не будем эту «Тень» принимать близко к сердцу.
Чудеса магии
Был дождливый осенний вечер. Рикша, который вёз меня, бежал то вверх, то вниз по крутым холмам предместья Омори. Наконец он остановился и опустил оглобли перед маленьким домиком европейского типа, спрятавшимся посреди бамбуковой рощи.
В тесном подъезде, где серая краска давно облупилась и висела, как лохмотья, я прочёл надпись, сделанную японскими знаками на новой фарфоровой дощечке: «Индиец Матирам Мисра».
Теперь, должно быть, многие из вас знают о Матираме Мисре. Мисра-кун, патриот, родом из Калькутты, был горячим поборником независимости Индии. В то же время он был великим мастером искусства магии, изучив её тайны под руководством знаменитого брахмана Хассан-хана.
За месяц до этого один мой приятель познакомил меня с Мисрой-куном. Мы с ним много спорили по разным политическим вопросам, но мне ещё не довелось видеть, как он совершает свои удивительные магические опыты. И потому, послав ему заранее письмо с просьбой показать мне нынче вечером чудеса магии, я взял рикшу и поехал в унылое предместье Омори, где проживал тогда Мисра-кун.
Стоя под проливным дождём, я при тусклом свете фонаря отыскал под фамильной дощечкой звонок и нажал кнопку. Мне сразу отперли. Из дверей высунулась низкорослая старушка-японка, бывшая в услужении у Мисры-куна.
– Господин Мисра дома?
– Как же, как же, пожалуйте! Он давно вас поджидает.
С этими радушными словами старушка прямо из прихожей провела меня в комнату Мисры-куна.
– Добрый вечер! Очень любезно с вашей стороны, что вы приехали в такой дождь!
Смуглолицый и большеглазый, с мягкими усами, Мисра-кун оживлённо приветствовал меня, припуская фитиль в стоявшей на столе керосиновой лампе.
– Нет, право, ради того, чтобы посмотреть чудеса вашего искусства, я готов приехать в любую погоду. Стоит ли говорить о дожде!
Я опустился на стул и оглядел слабо освещённую керосиновой лампой мрачную комнату.
Бедная обстановка в европейском стиле. Посередине большой стол, возле стены удобный книжный шкаф, столик перед окном… Да ещё два стула для нас, вот и всё. И стулья и столы – старые, обшарпанные. Даже нарядная скатерть с вытканными по краю красными цветами истрепалась до того, что кое-где плешинами обнаружилась основа.
Но вот обмен приветствиями закончился. Некоторое время я безотчётно слушал, как шумит дождь в бамбуковой роще. Вскоре опять появилась старая служанка и подала нам по чашке зелёного чая.
Мисра-кун открыл коробку с сигарами:
– Прошу вас, возьмите сигару!
– Благодарю!
Я без дальнейших церемоний выбрал сигару и, зажигая её, сказал:
– Наверно, подвластный вам дух называется джинном. А скажите, это при его помощи будут совершены чудеса магии, которые я сейчас увижу?
Мисра-кун тоже закурил сигару и, лукаво посмеиваясь, выпустил струйку ароматного дыма.
– В джиннов верили много столетий назад. Ну, скажем, в эпоху «Тысячи и одной ночи». Магия, которой я обучался у Хассан-хана, – не волшебство. И вы могли бы делать то же, если б захотели. Это всего лишь гипноз, согласно последнему слову науки. Взгляните! Достаточно сделать рукою вот так…
Мисра-кун поднял руку и два-три раза начертил в воздухе перед моими глазами какое-то подобие треугольника, потом поднёс руку к столу и сорвал красный цветок, вытканный на краю скатерти. Изумившись, я невольно придвинул свой стул поближе и начал внимательно разглядывать цветок. Сомнения не было: только сейчас он составлял часть узора. Но когда Мисра-кун поднёс этот цветок к моему носу, на меня повеяло густым ароматом, напоминавшим запах мускуса.