Читатель, знакомый только со сказкой, верно, прольёт слезу сочувствия над печальной судьбой Краба. Но его смерть закономерна, скорбь по этому поводу – не более чем дамские или инфантильные сантименты. Вся Поднебесная была согласна в том, что Краб умрёт поделом. И действительно, рассказывают, что после исполнения приговора судья, прокурор, адвокат, тюремщик, палач и тюремный священник проспали беспробудно сорок восемь часов. Более того, говорят, что все они видели во сне врата рая. По их рассказам, рай – что-то вроде роскошного универмага, одновременно смахивающего на замок феодальных времён.
Хочу рассказать в двух словах и о том, что случилось с семьёй Краба после его смерти. Жена его стала проституткой. Толкнула её на это нужда или её природная склонность – на данный момент ещё не выяснено. Старший сын Краба после смерти отца, выражаясь языком газет, «пережил внутреннее перерождение». Сейчас он, кажется, заведует отделом у биржевого маклера, или что-то в этом роде. Этот краб как-то затащил к себе в норку раненого приятеля, чтобы съесть мясо своего сородича. Именно этого краба Кропоткин в книге «О взаимопомощи» привёл как пример того, что даже крабы заботятся о сородичах.
Средний же сын Краба пошёл в писатели. А уж раз он стал писателем, то, естественно, ничем иным, кроме женщин, не увлекается. Ну разве что ещё время от времени, не без иронии, на примере судьбы своего папы-краба лишний раз берётся доказывать, что добро есть лишь иное название зла.
А младший сын был дурак, так что ему ничего и не оставалось, как стать просто крабом. Вот однажды полз он по-крабьи боком и видит – лежит рисовый колобок. А он как раз больше всего любил полакомиться рисовыми колобками. Вот подцепил он большой клешнёй добычу. Тут обезьяна, сидевшая на ветке большой хурмы и искавшая на себе вшей… Вряд ли есть надобность продолжать.
В конце концов дело опять может дойти до сражения краба с обезьяной, и как бы ни сложилось дело, единственный непреложный факт – это что краб неизбежно будет убит во имя родины.
А теперь слово за вами, читатели страны Поднебесной! Ведь и вы в большинстве своём крабы!
Три сокровища
Лес. Трое разбойников, ссорясь, делят награбленные сокровища: сапоги-скороходы, плащ-невидимку и меч, разрубающий сталь. Правда, с первого взгляда видно, что это никуда не годное старьё.
Первый разбойник. Плащ давайте сюда.
Второй разбойник. Хватит болтать. Меч давайте мне. Ух ты, сапоги у меня стащили.
Третий разбойник. Да это же мои сапоги! Ты их у меня стащил.
Первый разбойник. Ну, ладно, ладно. Плащ всё равно мой будет.
Второй разбойник. Вот скотина! Почему не отдаёшь?
Первый разбойник. Ну хватит, хватит! Вы что, меч мой тоже стащили?
Третий разбойник. У, ворюга, отдавай плащ!
Завязалась драка. А в это время по лесной дороге верхом на коне ехал принц.
Принц. Эй, эй, что вы делаете? (Слезает с коня.)
Первый разбойник. Да он вот во всём виноват. Меч у меня стащил и плащ ещё требует.
Третий разбойник. Сам и виноват. Плащ-то ведь он у меня стащил.
Второй разбойник. Уж эти двое что хочешь украдут. Ведь всё это моё.
Первый разбойник. Ври!
Второй разбойник. Сам ты врун и есть!
Снова готовы затеять драку.
Принц. Постойте, постойте. Ну из-за чего вы ссоритесь? Не всё ли равно кому достанется старый плащ, а кому – дырявые сапоги?
Второй разбойник. Нет, так не пойдёт. Плащ этот непростой. Стоит надеть его, как сразу станешь невидимым.
Первый разбойник. А меч может разрубить какой угодно стальной шлем.
Третий разбойник. А наденешь эти сапоги и враз пролетишь тысячу ри.
Принц. Да, за такие сокровища стоит поспорить. Но разве нельзя поделить их, не жадничая, каждому по одной вещи?
Второй разбойник. Попробуй подели. Не успеешь оглянуться, как тебе этим мечом голову отхватят.
Первый разбойник. Это бы ещё ничего. Хуже другое. Кто наденет плащ – тот и кради что хочешь.
Второй разбойник. Да что там! Надевай сапоги, хватай, что понравилось, – только тебя и видели.
Принц. Да, вполне резонно. Но, может быть, чтобы не спорить, вы все три вещи мне продадите?
Первый разбойник. Ну как, продадим этому господину?