Милан бы, вероятно, очень удивился, узнай он о таких мыслях Станислава. Он так совсем не обрадовался, когда уверился, что попал на службу не к преуспевающему магу, а к князю от науки. У мага он, Милан, мог рассчитывать на сытую, спокойную жизнь в качестве секретаря для представительства, на такую работу он, в сущности, и нанимался, а князю в таком качестве он был не нужен. Милан был скромен в оценке собственных возможностей и считал, что в Медвенке Вацлав тактично укажет ему на дверь. Конечно, он мог бы попросить у князя рекомендацию, но на какую работу? Что он умел после своего философского факультета? Красиво разговаривать? Так болтунов и без него хватает. Все любят говорить, никто слушать не любит. Так что Милан собирался использовать свое жалование, которое ему обещал выплатить Вацлав, для приобретения какой-нибудь конкретной профессиональной подготовки, пригодной для использования в реальной жизни. Второй раз искать место секретаря он не хотел. Второго, такого, как Вацлав, он не найдет. И, слава Богу, что не найдет! А другой ему теперь не нужен. Если бы Милан не был твердо уверен, что у королей и князей друзей не может быть по определению, он бы считал себя с Вацлавом друзьями.
Милан и Янош просидели за вином и десертом часа четыре, ожидая появления воспреемника. За это время они успели вдосталь наговориться, выпить литра три прекрасного вина и еще раз поужинать. Когда, наконец, появился воспреемник, молодые люди приканчивали четвертую бутылку и говорили слегка заплетающимися языками. Предмет их беседы был также сложен, как и запутан. Они увлеченно спорили о различных аспектах лингвистической магии, знакомой им по названию и лаконичным комментариям Вацлава.
Воспреемник вошел в комнату, вслед за ним вошел хозяин гостиницы.
— С вашего позволения, я сервирую ужин, господин Володимир.
— Подай побольше вина и легких закусок, — приказал волхв, — чтобы не приходилось будить тебя среди ночи. — Володимир жестом остановил трактирщика, бросившегося было уверять, что он, де, в любое время, с дорогой душой.
— Терпеть не могу прерывать приятный разговор ради прозы жизни, — холодно сообщил волхв и трактирщик стушевался.
— Пойду, разбужу Вацлава.
Милан встал со стула, опершись на стол, и осторожно ступая, двинулся в спальню мага.
Вацлав спал. Его не разбудил ни разговор в соседней комнате, ни осторожный стук Милана, ни включенный свет. Милану было жалко его будить. И еще ему стало стыдно, что он столько выпил. В самом деле, будь он трезв, Вацлав мог бы взять у него немного бодрости. А чем он мог поделиться сейчас? Похмельным синдромом?
Милан тронул мага за плечо.
— Вацлав, проснитесь, воспреемник уже ждет вас. Ох, прости, тебя.
Маг встрепенулся.
— Володимир? Попроси его подождать, я сейчас умоюсь.
Минут через десять Вацлав вышел в кабинет и застал воспреемника беседующего с Миланом и Яношем за бутылкой вина. Правда, молодые люди отвечали односложно и больше не пили. Володимир же с удовольствием разглядывал синеглазого красавца Яноша.
«Синие глаза таят любовь», — вспомнилось Вацлаву.
— Идите к себе, господа, — проговорил маг и обратился к воспреемнику. — Доброй ночи, Димочка. Вот уж не знал, что здесь для паломников предусмотрены такие удобства.
Молодые люди, послушно встали из-за стола. Вацлав только сейчас заметил, что его секретарь осторожно ступал, вероятно, чтобы не расплескать выпитое. Янош ушел в свой номер тоже осторожными шажками. Стас предоставил ему лучшую комнату, как представителю правящей элиты Верхней Волыни. Янош, по наивности, решил, что Стас руководствовался чувством вины и нелепым замечаниям хозяина гостиницы о его, Яноша, прекрасных глазах, и не возразил.
— Бывают паломники и паломники, Славочка. Ты мой личный гость, об этом знает уже все Трехречье. Ты же не откажешься посмотреть страну? Вряд ли тебе понравится попросту жить в гостинице, раз уж ты ушел из моей резиденции. Только не говори, что ты не хотел меня стеснять. Все равно не поверю.
— Не буду, — согласился Вацлав. — Значит, я могу ехать куда захочу?
— В пределах Трехречья.
Вацлав помолчал.