— А какую специальность ты хотел получить? — заинтересовался Вацлав.
— Фармацевта.
— Почему? — удивился маг.
— Трудно объяснить. Мне казалось, это интересным приложением моего образования. Собирался проверить некоторые фундаментальные идеи на практике.
— Хорошо, что я помешал этому благородному занятию.
— У меня еще все впереди.
— Но ты не объяснил, почему ты так отрекомендовался.
— Объяснил, — пожал плечами Милан, — Я уверился, что мое образование никому не нужно, и решил представиться никчемным бездельником. Думал, что если меня возьмут для мебели, то уж в этом случае знания мне только помешают. Кому нужна образованная мебель?
— Да, действительно, — засмеялся Вацлав.
— А ты… Я ведь не знал, что ты князь, когда устраивался к тебе на работу. А знал бы, так не подошел бы к тебе и на пушечный выстрел. Счел бы, что с моей стороны это слишком смело. Честно говоря, Вацлав, я даже расстроился, когда понял, что ты это ты. Уж князю то Венцеславу для мебели я никак не нужен, а если бы ты был тем, кем представлялся мне, когда брал на работу, то я бы мог рассчитывать на легкий заработок и дальше.
— Понятно, — пробормотал Вацлав, допил коньяк и встал.
— Пойдем спать, мой мальчик.
Милан увидел протянутую ему руку, поставил бокал, встал и обменялся с Вацлавом рукопожатием. У Вацлава не было привычки пожимать руки. Сейчас он, вероятно, хотел скрепить таким образом их уговор. Быть хорошими друзьями, пока для этого есть возможность.
— Спокойной ночи, Вацлав.
— Спокойной ночи.
Вацлав вышел, Милан проводил его глазами, взял свой бокал с остатками коньяка, с удивлением убедился, что бутылка странным образом опустела, подошел к окну и стал любоваться ночным парком, подсвеченным многочисленными фонарями. Он и в самом деле хорошо относился к Вацлаву. И он не видел в нем только князя. Может быть потому, что он сначала узнал самого Вацлава, а потом уже догадался, что он может быть только Венцеславом. А за время знакомства он успел полюбить его просто, как человека, как друга. Милан вздохнул и поставил недопитый бокал на подоконник.
— Что ж, спать, так спать, — прошептал он и ушел в свою спальню.
Наутро его разбудил веселый голос Яноша.
— Ого, — говорил он. — Да на таком ковре я бы тоже не отказался поспать. Почему вы не сказали мне, Вацлав?
— Еще чего не хватало, — засмеялся тот, — Стоило мне снимать два номера, чтобы потом все укладывались спать в моей комнате на ковре.
— А где Милан?
— Спит еще.
— Пойду, разбужу. Хотя, как я уже сказал, я его прекрасно понимаю.
— Ага, понимаешь. Как же! Его даже я не понимаю. Вот возьми самый простой случай — вместо того, чтобы выпить бокал коньяка, он таскает его по всему номеру, и забывает на подоконнике.
Милан улыбнулся и с удовольствием потянулся.
Дверь его комнаты открылась, и он увидел Яноша.
— Милан, тебе не кажется, что это профанация хорошей идеи?
— Какой?
— Когда в номере такие ковры, кто же ложится на кровати? Я не понимаю, какой дурак сюда ее вообще поставил?
— Ты просто не пробовал прилечь на эту кровать, Янчи. Я уже минут пять, как проснулся, и никак не могу решиться встать.
— Попробуй, — посоветовал Янош, — Все уже встали, кроме тебя.
— Хорошо, встаю.
Милан встал, оделся и вышел из спальни. Черт побери, Вацлав уже совершенно готов и ждет его.
— Прошу прощения, я сейчас. Не ждите меня.
— Собирайся, Милан. Янош, бери Стаса, и идите вниз, закажите что-нибудь на завтрак. Мы сейчас подойдем.
Милан пошел умываться. Когда он вышел из ванной, Вацлав спокойно сидел в кресле и листал журнал.
— Готов? Идем.