— Все в порядке, — нетерпеливо отозвался молодой человек.
— Господа, — в разговор внезапно вступил самый старший из друганов Аввакума, — я слышал, наши ребята говорили, что вы пили их силу. Я так понимаю, вы делали это для господина Милана. Он не здоров, и нуждается в лечении. А по вам видно, что ваших сил только на вас и хватит, да и то не совсем. Вы сегодня накормили нас за свой счет, значит дали нам силы. Я считаю, ребята, что не к лицу нам быть обязанными каждым куском и надо хоть отчасти отдать долг. Возьмите мою силу, господин маг, и полечите своего товарища. Он болен по нашей вине, а вы нас не только не сдали властям, что здесь, в Бобре, плевое дело, а наоборот кормите самым лучшим, что есть в трактире.
Разбойники довольно искренне поддержали говорящего.
Тот подошел и протянул Вацлаву сильные руки рабочего человека.
— Как тебя зовут, добрый человек? — спросил маг.
— Трифон, господин Вацлав. А что добрый, так вы ошибаетесь. Был добрый, да весь вышел. А как тут будешь добрым, ежели работы нет, да огород не родит, да коровенка пала. А дома жена да двое детей — лоботрясов. Нет, господин, они хорошие дети, да только из них такие же работяги, как и из меня. Старший сын кончил в том году университет и приехал в нашу деревню учителем в старшие классы, а младший пока что школу заканчивает. Точнее, заканчивал, пока у нас учителям платить не перестали. А как перестали, считайте, сразу мы с Ефимом остались без работы, а Арсений и Матрена без кормильцев. Если бы ребятки нам не помогали…
— Да как же мы тебе не поможем, дядя Трифон? — возмутился Аввакум. — Когда ты нас учил сызмальства. И помогали, и впредь поможем. Да только ты правильно сделал, что вошел в долю. Одно дело помощь, другое своя часть дохода. Оно и больше и лучше.
— Все так, — кивнул Трифон.
Вацлав посмотрел в открытое лицо деревенского учителя и подал руку.
— Спасибо тебе, дядюшка Трифон. И знаешь, что я скажу? Если уж такие люди, как ты выбрали разбойную карьеру, то здесь, в Полесье совсем плохо стало.
— Да вы не стесняйтесь, возьмите силу. Я крепкий, от меня не убудет.
Вацлав отрицательно покачал головой.
— Скажи мне лучше, дядюшка Трифон, чем будут жить ваши семьи, пока вы будете провожать нас до границы с Поморьем.
Трифон поморщился.
— Месяц-то продержатся. А там мы вернемся, глядишь заработаем.
Вацлав нахмурился, подумал и достал из кармана деньги.
— Вот возьмите… Сколько вас человек?
— Двадцать один, — гордо отозвался Аввакум.
— Очко, значит. Надо понимать, что это вы в двадцать одно играете. Ну — ну… Да ладно. Вот вам по сотне на брата, посылайте гонцов, пусть отвезут семьям. Мне вовсе не улыбается, чтобы вы всю дорогу, отправляя в рот кусок, думали, что ваши близкие-то такой кусок еще не скоро увидят.
Трифон поклонился. За ним поклонились и остальные разбойники.
— Благодарю вас, господин Вацлав, — за всех сказал Аввакум. — Эй, Гордей, возьми Игната и Онисима и рысью до дому. Отдадите деньги и назад.
— Может быть лучше сразу отвезти продукты? — предложил Милан.
— Лучше то оно лучше, — согласился предводитель, — Да только дольше.
— Ничего. Не торопитесь, господа, мы поспим подольше.
Аввакум поклонился, подцепил Гордея под ручку и выскочил из трактира. Еще несколько разбойников устремились за ними следом. Остальные же заняли позицию честных часовых при высокопоставленных особах.
Милан зевнул и пошел наверх, в спальню. На второй ступеньке он споткнулся, и чья-то рука с готовностью поддержала его под локоток.
— Спасибо, Янчи, — механически проговорил молодой человек, потом заметил что-то неладное и повернул голову. Это был не Янош. Это был молодой разбойник из братвы Аввакума. Кажется, его звали Кузьмой.
— Спасибо, Кузьма, я сам.
— Не беспокойтесь, господин Милан. Все равно я сегодня ночую у вашей двери. Знаете, лихих людей здесь и без нас хватает, а вы сегодня не в такой форме, чтобы от врагов защищаться.
Глава 38
О вреде прагматизма
Милан слишком устал, чтобы возражать. Он зашел в номер, торопливо принял душ и лег в кровать. Кузьма вежливо попросил разрешения то же воспользоваться душем и, если можно, постирать носки, пока господин Милан еще не спит. Милан улыбнулся и согласился.
Молодой человек уже начал засыпать под мерный плеск воды из ванной комнаты, когда в дверь тихо постучали и вошел Вацлав. Из ванной высунулась мокрая голова Кузьмы, увидела Вацлава, извинилась и скрылась. Вероятно, воссоединилась с туловищем в одном отдельно взятом помещении.