Милан придвинул стул.
— Побудь пока у себя, Янчи, — попросил он.
Янош вышел, Вацлав задумчиво проводил его глазами и спросил:
— Ты можешь мне объяснить, чего ради вы затеяли вчера стирку?
Милан пожал плечами, помолчал, потом улыбнулся и ответил:
— Зачем это понадобилось Янчи, я толком не понял, а я — из вполне естественного честолюбия. Буду потом внукам — правнукам рассказывать, как я однажды стирал княжеские шмотки, и что у князей одежда пачкается в тех же местах, что и у простых смертных, несмотря на всю их голубую кровь.
— Постой, а в каких местах она должна пачкаться? — удивился маг.
— А мне откуда знать? У меня-то кровь красная. Да что я рассказываю, вы же сами видели, даже пробовали! И, кстати, теперь я на собственном опыте могу подтвердить тезис о том, что все князья — кровопийцы.
— Так — так! — засмеялся Вацлав, привстав на локте.
— Лежите, вам нужно отлежаться пару — тройку дней. И не думайте, что мы задерживаемся. В результате будет быстрее, если вы сначала выздоровеете, а потом продолжите путь со свежими силами, — Милан досадливо махнул рукой. — Честно говоря, я думал, что вы не торопитесь переодеться потому, что у вас есть заклинания на все случаи жизни, в том числе и на случай мокрой одежды. Следующий раз буду за вами присматривать!
Вацлав с интересом оглядел своего секретаря.
— И давно ты догадался?
— О вашем темном прошлом? Догадывался давно, а в Угории вы же сами подписали признание. Правда, я так и не заметил обещания исправиться и в будущем не допускать подобного. Кроме того, Венцеслав, Вацлав, Венцель — это же одно имя.
Вацлав хмыкнул.
— Знаешь, я не представился полным именем в основном потому, что боялся излишней почтительности со стороны своего спутника, а в путешествии я все же хотел бы хранить инкогнито. А оказывается, дело обстоит с точностью до наоборот. Пока ты не был уверен в моем темном, как ты выразился, прошлом, ты проявлял ко мне больше почтения.
Милан принял серьезный вид и рассудительно проговорил.
— Знаете, Вацлав, есть золотое правило — чем меньше начальник, тем большего уважения к себе он требует. Нетрудно заметить, что самые важные люди — портье и гардеробщики. Сейчас, когда вы путешествуете инкогнито, у вас есть возможность сделать такое наблюдение. Нужно только перестать раздавать чаевые в размере трехмесячного жалования среднего служащего. А во-вторых, вы — князь, у вас работа такая. Вам сам бог велел терпеть недостатки ближних. В самом деле, ну куда вы денетесь? А уволить меня вы уже давно обещали…
— По-моему, я уже сто раз говорил, что не уволю.
— Уволите, — усмехнулся Милан. — Для представительства я вам не нужен, а другой работой вы меня не загружаете.
— У тебя все впереди, мой мальчик, — пообещал маг.
Милан сделал испуганный вид, но не выдержал и рассмеялся.
— Но я хотел поговорить с тобой о Яноше, — продолжил Вацлав. — Не знаю, что делать — тащить его с собой в Трехречье, или попробовать отправить прямиком в Верхнюю Волынь. Отвез бы письмо брату…
— Мне кажется, что лучше бы отправить в Верхнюю Волынь. Мальчишка измучен неопределенностью своего положения, ему бы не повредило пожить на просторе. Тем более что за камешки, которые ему сунул дядя, можно выручить неплохие деньги.
— А может, я хочу их оставить себе? — усмехнулся Вацлав.
— Перебьетесь, — отозвался его секретарь. — Только не упрекайте меня за непочтительность. Это я для конспирации, что б форму не терять. Единственное, он сам может не захотеть ехать в Верхнюю Волынь один. Он там никого не знает, что он там будет делать? Разве что вы расскажете ему правду о вашем брате.
— Нет, мой мальчик, с правдой придется пока обождать. В отличие от тебя, мальчик воспитан в почтении к начальству. Кто знает, может он и князьям относится с надлежащим пиететом?
— А может он, наоборот, революционер — анархист?
— Все может быть. Посему подождем с этой историей до Верхней Волыни. Ладно, зови его сюда, поговорим.
— После обеда, Вацлав. Сейчас у вас устало горло. Выздоравливайте скорее, а то лежите, а мы с вами носимся, как с писаной торбой, честное слово!
Явившись к обеду, молодые люди застали Вацлава одетым в обычный для путешествия полуспортивный костюм. Янош счел это добрым знаком в смысле выздоровления, а Милан подумал: «Выпендривается. Как же, князь-батюшка собирается провести душеспасительную беседу. Разве можно это сделать в халате?»
Вацлав, кажется, угадал его мысли, потому как он мило улыбнулся Милану и сообщил:
— Знаешь, я спускался вниз. Раздобыл парочку романов из жизни гуцулов и свежий полуинфернальный журнал. А ты вы с Яношем завалили меня журналами с эротичным названием с продолжением истории о бедных и убогих, как правило, в умственном отношении, а читать про это совершенно невозможно. Эта история неплохо звучит в изложении нашего Яноша, в основном благодаря его редакторским вставкам. А когда я пять раз подряд прочитал изложение одного и того же пустячного эпизода в изложении различных действующих лиц, информирующих для какой-то непонятной мне цели своих собеседников, я даже выволочки от вас не убоялся — встал и пошел искать что-нибудь более удобочитаемое.