Путники запаковали провизию и двинулись дальше. На этот раз Вацлав сам взял свой вещмешок. Янош не возражал. Пятимерные вещмешки сильно уменьшали вес и объем багажа, но что-то все же оставалось, а Янош ухитрился засунуть все продукты к себе.
На землю начали спускаться сумерки, когда путники, наконец, увидели впереди дымки и изгороди. Они несколько приободрились. Через несколько минут верхневолынцы уже вошли в село и пошли по безлюдной улице. Конечно, в это время года жизнь в сельской местности не шибко-то бурлит. Полевые работы закончены, равно как и хлопоты с садом и огородом, остается только вечная возня со скотиной. Здесь, как известно, выходных и праздников не бывает. Так что никого не удивила легкая суета на подворьях и передвижения между домом и хлевом. Удивило другое. Улица не просто была совершенно безлюдной, по ней вообще мало ходили, если можно судить по узенькой тропинке, протоптанной в снежной целине довольно широкой дороги.
Путники шли гуськом по тропинке. Вацлав впереди, Милан — замыкающим, ребенок посередине, и высматривали признаки какого-нибудь трактира или шинка, или еще чего-нибудь в этом духе. Нашли они только магазин, работающий два раза в месяц. Судя по указанным датам, ближайшая распродажа должна была состояться дней через десять.
— Занятно, — протянул Вацлав, выражая общее мнение. Путники постояли, дивясь на диковину, потом маг двинулся вперед, молодые люди пошли за ним.
Дома стояли крепкие, ухоженные. Надворные постройки отличались добротностью. Все село производило на редкость солидное впечатление. Прямо-таки образцово-показательное предприятие в Светлогории до перестройки. Только там был красный уголок и клуб, а здесь магазин. Впрочем, магазин, судя по всему, функционировал чаще вышеназванных заведений доперестроечной Светлогории, так что пока Трехречье явно выигрывало. А то, что в селе нет кабака, то, если вдуматься, только к лучшему. Что там делать? Водку душить? Заняться что ли больше нечем? М-да… А если не вдумываться?..
Милан подошел по нетронутому снегу к Вацлаву.
— Знаете, это село с неизвестным названием произвело на меня странное впечатление. Наверное, впервые в жизни меня посетило желание немедленно заняться чем-нибудь полезным. Например, хлев почистить.
— Не можешь болтаться, когда люди работают? — хмыкнул Вацлав, — Полежать тянет?
— Да, и довольно давно. А вас?
Вацлав кивнул и пожал плечами.
— Чего-то я здесь не понимаю, — продолжал молодой человек. — Интересно, название деревни просто занесло снегом, или практичные местные жители разобрали его на дрова?
Вацлав снова хмыкнул.
Янош подошел к ним поближе.
— Может, попытаемся расспросить местных?
Маг кивнул. Он еще не вполне оправился от болезни, и сегодняшний переход его здорово вымотал. У него даже говорить сил не было. Тем не менее, он все же направился в сторону ближайшего двора, по которому деловито сновала между домой и сараем тепло одетая женщина.
— Добрый вечер, хозяюшка, — проговорил Вацлав. — Не подскажете, где тут можно остановиться на ночь?
Женщина смерила путников недружелюбным взглядом.
— А мне откуда знать?
— Может быть, вы согласитесь пустить нас к себе переночевать? Мы заплатим, сколько скажете.
Женщина отрицательно покачала головой.
— В такую погоду хороший хозяин даже собаку со двора не выгонит, — продолжал Вацлав.
— Так-то ж собаку, — сказала женщина.
— В таком случае, может быть, скажете, куда обратиться? Будьте добры, хозяюшка. А то уже ночь на дворе.
— Здесь вас никто не пустит. Идите в город, там для таких, как вы, специальные дома держат. А мы здесь не любим чужаков.
— Может быть, вы согласитесь хотя бы продать нам хлеба и молока? — попросил маг.
Женщина снова покачала головой и ушла в дом.
— Гостеприимный народ, — отметил Вацлав.
— Да, на редкость, — согласился Милан. — Теперь я понимаю, почему у того пограничника был такой злорадный вид.
— Может, попробуем еще? — предложил Янош.
— Попробовать можно, — согласился маг. — Только пари держу, везде нас ждет одно и то же.
Они прошли дальше по тропинке. На снег падал из окон мягкий свет, снег сверкал, небольшие сугробы отбрасывали чернильные тени. Фонари по обеим сторонам улицы почему-то не горели.
Вацлав постучал в одну из дверей, оказавшуюся поближе к дороге.
— Кто там? — спросил мужской голос из-за закрытой двери.