Янош ушел, а Вацлав тихо сказал:
— Может быть, объяснишь, почему ты сам не исполняешь собственные рекомендации? Ты единственный остался без ужина.
— Поем на дежурстве. А то трудно будет вставать среди ночи. А на голодный желудок не сильно-то разоспишься.
— Давай я вторым подежурю.
— Лучше я вас разбужу пораньше. Вы только что переболели, вы устали, — Милан помолчал. — Да, всего я ожидал от Трехречья, но не этого.
— Я тоже, — отозвался маг.
Вацлав завернулся в спальный мешок и задремал. Сквозь сон он слышал, как Милан говорил Яношу.
— Ты лучше пока не раскладывай свой спальник. Ляжешь на мое место. Зато уж я встану с гарантией.
Вацлав уже во сне очередной раз удивился своему секретарю и полночи обсуждал с ним во сне вопросы профориентации и перспектив на будущее.
Милан разбудил мага ранним утром, когда еще было совсем темно. Вацлав механически сел и принял от молодого человека чашку горячего чая. Маг отхлебнул и проснулся. Милан втащил в палатку спальник Яноша и собирался укладываться спать. Вацлав с сожалением вылез из теплого спального мешка.
— Ложись на мое место.
Милан с готовностью подчинился, а Вацлав забрал спальник Яноша и сел на него у костра. За время дежурств молодые люди натаскали к костру столько сучьев, словно собирались здесь жить неделю. Вацлав подкладывал сучья в костер, смотрел на кружащиеся в воздухе снежинки и думал.
Да, вот и Трехречье. Говорили про него много, вот только правды во всем этом оказалось мало. Вацлав готовился к борьбе, к физическим и магическим поединкам, но оказался совершенно не готов к правде. Ими просто никто не интересовался. Более того, их активно сторонились. Правда, пока они были только в одном селе, но маг был уверен, что и в других селах их ждет такой же теплый прием. Конечно, они попытают счастья в городе, но сейчас Вацлав не представлял, куда они там пойдут, кроме гостиницы, и с кем будут разговаривать. Точнее, кто согласиться поговорить с ними. Собственно говоря, Вацлава привлекли сюда слухи о нетрадиционной, по крайней мере, для Верхней Волыни, магии. Но он считал, что такая магия должна сосредотачиваться скорее в деревнях и селах. Города для него прочно ассоциировались с университетами и отказом от деревенских предрассудков, как от чепухи по официальной версии, и как от непонятного, необъяснимого и, потому, зловещего на деле.
Вацлав подбросил в костер очередную порцию сучьев.
Да, конечно. Он представлял себе Трехречье по-другому. Но кто знает, что здесь за города, что их там ждет, и, более того, есть ли хоть слово правды в рассказах о местной волшбе? Если есть, то непременно найдутся люди, которые этим занимаются, которые встречают паломников и отвечают на их вопросы. Если это официальная волшба Трехречья — то здесь могут быть даже университеты, или, по крайней мере, курсы повышения квалификации. Если же нет, то, скорее всего, здесь устраивают экскурсии для паломников.
Как он успел заметить, колдовская слава Трехречья известна не только в Верхней Волыни. Про Трехречье рассказывали и в Светлогории, и в Угории, и в Гуцулии. Из этих стран тоже ходили маги в Трехречье за могуществом. Конечно, трехреченцам все это могло надоесть, и они могли попросту перестать отвечать на глупые вопросы праздношатающейся публики. Но это было бы нерационально. Ведь на этой публике можно заработать. А насколько Вацлав успел заметить, трехреченцы были рационалистами. Конечно, нельзя делать выводы на основании посещения одной деревни, но считать, что где-то живут особые люди, еще глупее. Как правило, по всей стране жили по одним обычаям.
Вацлав посмотрел на часы и поставил кипятиться воду. Судя по всему, Милан взял на себя львиную долю дежурства, и вообще, мальчишки взвалили на свои плечи практически все дорожные хлопоты, так что с его, Вацлава, стороны будет просто свинством не приготовить завтрак и не подать его ребятам в постель.
Этот день мало чем отличался от предыдущего. Та же заснеженная обледенелая дорога, негостеприимная деревня без названия — интересно все же, это местная традиция, или знаки убрали специально к их приезду, чтобы они не смоли сориентироваться и бродили бы по заснеженным дорогам, пока не умрут от голода и холода?
Милан ярко представил немногочисленные, но регулярные экспедиции Медвенкского магического университета, занесенные снегом на этих бескрайних просторах и невольно потыкал палкой в ближайший сугроб. Там, конечно же, ничего не обнаружилось. В самом деле, искать на ощупь пропавшие экспедиции все равно, что перетряхивать стог сена в поисках иголки.