Вацлав и, правда, достал из сумки фляжку. Хлебнул сам, дал глотнуть Яношу и протянул коньяк уже одетому Милану. Тот с удовольствием выпил, постоял, прислушиваясь к ощущениям, снова отхлебнул и с признательностью произнес.
— Вы спасаете мне жизнь, Вацлав. За этот коньяк буду вам век благодарен.
Маг засмеялся и обнял Милана за плечи.
— Выпей еще и угости Яноша. Только не сильно увлекайтесь. А я пока поговорю с приятелем. Помнишь, ты как-то спрашивал, где их еще можно встретить?
Вацлав повернулся к недавнему противнику.
— Что ж, иди сюда, Стас, поговорим. Да, друзья мои, не кисло было бы костер развести, мы выйдем только после обеда. Итак, Стас, на какого из твоих многочисленных друзей я так похож?
Станислав подошел.
— Мне очень жаль, что так получилось, Венцеслав. И я рад, что не попал в вас, хотя и целился. За это я благодарен вашему спутнику. Если бы не он… Мне жаль, что он пострадал. Солнце и сверкающий снег ослепили меня. Пока я не услышал ваш голос, я был уверен, что вы — это он.
— Можешь не объяснять, я и так понимаю, что ты не собирался убивать Милана.
— Вы очень похожи на Володимира — воспреемника Души Трехречья. Только он старше. Его волосы не белые, как у вас, а седые. На лице морщины, а глаза у него — черные, радужка буквально сливается со зрачком. Солнце ослепило меня, и я не разглядел сразу. Кроме того, я не ожидал встретить вас здесь, а с ним мы расстались не очень-то по-дружески, и я опасался погони.
— Если я правильно понял, этот Володимир весьма важное лицо? — проговорил Вацлав.
— Да. И очень.
— И, тем не менее, ты подумал, что он лично погнался за тобой?
— Не совсем так. Я подумал, что за мной погнались ваши спутники. Володимир, по слухам, обладает способностью мгновенно перемещаться в пространстве.
— Знаменитая Трехреченская магия? — усмехнулся Вацлав.
— Да. Магия. Волшба.
— Вацлав, идите разговаривать к костру, — окликнул Милан.
Маг встал.
— Пойдем.
Милан и Янош не только развели костер, но и устроили импровизированные сидения из хвороста и теплых вещей.
— Мы вам не помешаем, Вацлав? — уточнил секретарь. — А то мы можем отойти.
— Оставайтесь, — возразил маг. — Вам тоже будет интересно послушать. Итак, кто же этот Володимир, на которого я так похож?
Станислав слегка замялся, утаптываясь у костра.
— Садитесь, — предложил ему Милан, указывая на одно из сидений.
— Я только что говорил Венцеславу, что я обознался. Я очень сожалею о случившемся.
— Рассказывайте, Вацлав ждет, — перебил его Милан.
Стас сел, помолчал, собираясь с мыслями, и заговорил.
— Насколько я могу судить, вы уже не первый день в Трехречье, так что у вас была возможность обратить внимание на местный уклад жизни. Все добротно, степенно и рассудительно. Я бы сказал, что вся жизнь Трехречья, видимая со стороны, рациональна. А, посему, несколько уныла. Веселье иррационально по природе, так что ему нет здесь места.
— Это кто вам сказал? — удивился Милан.
— Что?
— Что веселье иррационально.
— А… Но это же все знают. Те, кто живет в единении с природой, не веселятся. Вот возьмите, к примеру, животных. Они не умеют веселиться.
— У вас, видимо, никогда не было собак, Стас. Но продолжайте.
Стас пожал плечами.
— В Трехречье нет места и праздности. Я понимаю, господа, вы не ведете праздную жизнь с нашей точки зрения, но с точки зрения местных жителей все вы записные бездельники. Здесь с давних времен приняли за истину, что отдых — это перемена деятельности и теперь работают. Работают с раннего утра до поздней ночи.
— Я понимаю, это не может тебя не ужасать, — усмехнулся Вацлав.
— Честно говоря, мне без разницы все это. Каждый может сходить с ума так, как ему больше нравится. Вы еще не были в городе, Венцеслав?
— Нет.
— Здесь неподалеку есть город. Завтра вы во всем убедитесь сами. Если бы я вам не помешал, у вас был бы шанс попасть туда не далее, чем сегодня вечером. Еще раз приношу вам свои извинения. В городе все в порядке, господа. Деловитые жители, чистота, красота. Несколько не в моем вкусе, но что делать, если я предпочитаю всему родную Медвенку, которую мне больше, верно, не суждено увидеть. Я еще думал куда податься — домой или в Арчидинские степи, теперь же и думать нечего. Если отпустите, то мне останется только изгнание.
Вацлав пожал плечами. Стас продолжил:
— В каждом районе города есть храм. Если не знаешь что делать, как поступить в той или иной ситуации — иди в храм, там тебе подскажут. Если вопрос достаточно простой, то дежурный служитель, если же вопрос представляет какую-нибудь сложность, или же поступок того или иного гражданина может каким-либо образом отразиться на судьбе многих граждан, то служитель связывается с Душой Трехречья.