Но жизнь идет вперед, невзирая на то, что кто-то из нас заболел и нуждается в передышке, а кто-то захандрил и вообще ничего не хочет. Милан в первый же вечер в Трехречье понял, что если он хочет видеть хоть какой-нибудь результат их совместных усилий, то должен, для начала, проруководить, а потом еще и проследить за выполнением. Вот и сейчас Милан принялся разводить костер, послал Яноша готовить палатку и с нарочитой бодростью обратился к Вацлаву.
— Полагаю, через пару дней мы будем в городе.
— Если не собьемся с дороги, — отозвался маг.
— Как? Это не возможно по определению.
— Почему? — заинтересовался Вацлав.
Милан обрадовался, что его начальник ожил настолько, что даже начал проявлять эмоции, и принялся объяснять.
— Очень просто, Вацлав. Мы не можем сбиться с дороги, потому как идем в произвольном направлении в абстрактный город. Если мы пойдем неправильной дорогой, то очень может статься, дойдем до нашей абстрактной цели даже раньше.
— Так зачем мы остановились? Шли бы себе и шли, раз нам безразлично направление.
— Ну не совсем же, — возразил Милан. — Если я вас правильно понял, вы хотите попасть вглубь страны. Вот мы и остановились, чтобы не свернуть ненароком в другую сторону.
Вацлав кивнул. Прогулка по-зимнему Трехречью изрядно его измотала, и сейчас он с каким-то отстраненным любопытством наблюдал, как Милан суетится у костра. Языки пламени подпрыгивали и приплясывали, и Вацлав почувствовал, что это производит на него гипнотическое действие. Глаза его стали слипаться.
— Нет, Вацлав, не засыпайте. Подготовьте-ка лучше постели, пока мы с Яношем ставим палатку. А вскипит чай — будем ужинать.
Вацлав со вздохом поднялся и пошел исполнять поручение своего секретаря. Он уже по опыту знал, что тот если чего решил, то так просто не отстанет.
Магу по-прежнему оставляли последнее дежурство. Когда Милан разбудил его, Вацлав вылез из палатки и обнаружил, что снег перестал сыпаться, и даже кое-где на небе показались звезды, похожие на сверкающие льдинки. Вацлав прислушался к своим ощущениям. Так и есть. Воздух заметно похолодал. Маг зябко поежился и занялся костром.
Глава 18 Яркий свет не всегда правильно освещает события
К утру похолодало еще сильнее. На безоблачном, темно-голубом небе ослепительно сияло солнце, заставляя снег сверкать мириадами огней. Это было замечательно красиво холодной красотой, но совершенно неуютно. Даже снегопад, изрядно надоевший им за пять дней, выглядел более по-домашнему. На этом же сверкающем великолепии люди выглядели как что-то лишнее, ненужное, чужое. Вероятно, все это и стало причиной последующих событий.
Вацлав, Милан и Янош забросали снегом костер, и пошли к дороге. По одной из дорог, приближаясь к развилке, шел одинокий путник. Путешественники обрадовались неожиданной встрече. Если этот человек куда-то идет, то он поймет и других, занимающихся тем же делом. Они поспешили к дороге. Милан и Вацлав шли впереди, Янош слегка приотстал. Милан уже приготовился окликнуть путника — тот уже был почти рядом, когда тот и сам их заметил.
— Вы? — с ужасом воскликнул он и поднял руку. В ней оказался небольшой «пистолетный» арбалет. Милан толкнул Вацлава с линии огня, и тот упал в снег. Милан тоже упал со сдавленным криком. Вацлав с ужасом увидел арбалетную стрелу в груди своего секретаря. Это зрелище заставило мага сбросить с себя оцепенение, постепенно охватившее его в Трехречье.
— Милан! — вскрикнул он. — Янош, не дай ему умереть!
Вацлав призвал магическую энергию. Последний раз он делал это сто лет назад, на границе Трехречья. Маг встал.
Незнакомец тем временем перезаряжал арбалет. Услышав голос Вацлава, он уронил и арбалет, и стрелу в снег.
— Венцеслав?! Не может быть, не может этого быть!