– Ладно. И э-э… спасибо.
– В субботу, тебе подходит?
Внутри у Касси все ликовало.
– Да, конечно, суббота, замечательно. Я хотела сказать… подходяще. Я смогу зайти.
– Хорошо. В десять буду ждать тебя у ворот. Увидимся в субботу, Касси. Спокойной ночи.
– Да, до свидания. И вам спокойной ночи.
Щелк, и Коба отключилась.
Глупо улыбаясь, Касси смотрела на телефон. Тот дом, та комната, та картина… Она сможет увидеть все это в дневном свете. И Кобу, которая о ней позаботилась.
И большого пса. Улыбка не сходила с ее губ.
Вдруг радость моментально улетучилась. Суббота! Как она могла сказать «да»! Что теперь делать со Стру?
«А я просто не пойду, – подумала она. – Значит, не будет у меня работы. И денег тоже? Что ж, надо просто придумать, почему не смогу прийти. Потому что я заболела. Или… я иду на похороны, утром. И приеду на работу позже». Она поднялась и, проходя мимо зеркала, кивнула себе: «Да, так и скажу. У меня все-таки бабушка умерла».
– Да где ты там? – крикнула мама, подойдя к лестнице.
– Уже иду, сейчас еще быстренько кое-кому позвоню.
Она набрала номер магазина и оставила голосовое сообщение. Где и чьи похороны предстояли, она опустила. Стру мог запросто перерыть все газетные некрологи.
Ее новая мама ждала внизу, сияющая, счастливая, как ребенок. Касси снова стало немного неловко. Ничего не говорить матери и так ждать встречи с чужим человеком, который даже не пытался быть милым.
Но мама не заметила следов стыда на лице Касси.
– Надо же, я чувствую себя совсем по-другому! Как будто я-сама-не-знаю-что может произойти, что-то хорошее. Может, Ханс сделает мне предложение или мы выиграем в лотерею. Давай выпьем за это, и ты тоже! Слушай, тебе пятнадцать, ты вполне можешь выпить бокальчик вина. В конце концов, это наш испанский вечер.
Но Касси налила себе сока, и мама не стала настаивать. Она сделала несколько жадных глотков и вернулась к телевизору. С мини-отелем дела шли не очень. Ремонт здания занял больше времени, чем предполагалось, а деньги закончились. Еще крыша протекала, а старший сын начал обвинять родителей, что они притащили его в это богом забытое место.
Знакомые обвинения.
Касси покосилась в сторону мамы. Вдруг у нее на лице появится выражение осознания, сопереживания? Но нет, по взгляду Касси мама решила, что та просто понимающе переглядывается с ней.
– Что за болваны, – сказала она с видимым удовольствием.
Когда передача закончилась, началась другая – о дорожно-транспортных происшествиях.
– Переключи, – отрывисто сказала мама, Касси не сразу отреагировала, и мама вырвала пульт у нее из рук.
– Господи, опять ты нервничаешь.
– Ничего я не нервничаю, – резко ответила она. – Мы же не будем смотреть, как другие страдают? Мы так хорошо сидели.
Вдруг на Касси что-то нашло.
– Может… В смысле… Твои родители попали в аварию в Вирсе? В этом дело?
Бац! Бокал с вином разбился об пол и разлетелся на тысячу осколков.
Касси опешила. Это было слишком неожиданно.
– Когда ты уже перестанешь трепаться о моих родителях? – заорала мать. – И почему тебе все надо испортить? Тебе не хочется просто спокойно посидеть со мной? Ты собираешься всю оставшуюся жизнь ненавидеть меня из-за Хуго и Лейдена, в этом дело?
Она понеслась вверх по лестнице. Касси услышала, как хлопнула дверь, и пошла на кухню за бумажными полотенцами, метелкой и совком, все еще чувствуя дрожь в теле. «Значит, это правда, – думала она, ползая на четвереньках и выискивая осколки. – Ее родители разбились в аварии, и не где-нибудь, а здесь. Поэтому она писала в редакцию».
Поэтому теперь они живут здесь.
Жить в городе, где трагически погибли твои дедушка с бабушкой… Едва ли такому можно обрадоваться.
Касси рассматривала скудное содержимое холодильника. Ничего не вызывало аппетит, но надо было что-то съесть. Ей предстояла дорога в школу, которая занимала почти сорок минут даже в такой безветренный день, как сегодня, к тому же она чувствовала вялость и дрожь в теле.
Школа, школа, школа – кровь пульсировала в висках.
Лодыжка снова заболела. Может, позвонить Фейнстре, сказать, что она не может крутить педали?
Как будто после этого он от нее отстанет. Тогда он просто приедет за ней на машине.
Она стала взвешивать все за и против. За: не надо ехать по Борхерлан. Еще можно показать всем, что у нее есть покровитель, конечно, если кто-то увидит, как она выходит из его машины. Однако аргументы против перевешивали. Наверняка он будет доставать ее до тех пор, пока она все ему не расскажет. А потом все перескажет директору, а тот, разумеется, сразу же пойдет к этим уродам. И, скорее всего, позвонит матери. Хотя она может сказать, что давно все ей рассказала.