Касси посмотрела на часы. Полдесятого. Еще три часа. Что ей делать все это время?
Она закрыла холодильник и принялась изучать содержимое кухонных шкафчиков. Остатки отсыревших чипсов. Крекеры тоже отсырели. Банка клубничного джема с крапинками зеленой плесени. Наконец она отыскала нетронутый баллончик со взбитыми сливками, выдавила себе целую миску и перемешала с какао-порошком.
Сидя за столом и равнодушно помешивая ложкой получившуюся смесь, она скользила взглядом по столу, кухонной мебели, подоконнику, двери. Мама иногда оставляла записки в самых неожиданных местах. Где они висели на этот раз?
Из-за какао сливки стали какого-то странного фиолетового цвета, прямо как пятна на ногтях у Кобы. Касси вспомнила, с какими мыслями засыпала вчера вечером, и ей стало неловко. Она представляла, как лежит на большом коричневом диване, в ногах у нее спит пес. Вокруг тихо и спокойно. Она видела перед собой ту картину и слышала, как морские волны тихонько бьются о берег. Все казалось настолько реалистичным, как будто она лежала где-то на пляже. Коба гладила ее по голове.
«Идиотка, – вдруг рассердилась Касси, – здесь, вот где реальность. Здесь, в этой деревне, где папаша Де Баккер – король, а его обожаемый всеми вонючий отпрыск – принц».
Она встала и пошла в гостиную.
Посмотреть телевизор?
А зачем?
Солнце за окном слепило глаза. Мимо прошла соседка с Юпи. «Нельзя, чтобы она меня увидела», – испугалась Касси, сделав шаг вглубь комнаты. Но все же соседка ее заметила и помахала рукой. Вся красная, Касси помахала в ответ, а затем забилась в угол рядом с лестницей, где ее никто не мог разглядеть. Сердце в груди снова колотилось как бешеное. «Да что же это со мной? Я ведь раньше не была такой?»
На улице раздался автомобильный гудок, но Касси не обратила на это внимания. Она вышла из угла и поплелась наверх. Послышался еще один гудок, длинный и настойчивый.
«Иди где-нибудь в другом месте побибикай, придурок», – Касси разозлилась, но все же пошла в мамину комнату, чтобы выглянуть из окна и посмотреть, кто там шумит.
На другой стороне улицы через три дома стоял старенький «пежо». Из него неуклюже вылез темнокожий мужчина со светлой шевелюрой. Не понимая, куда идти, он разглядывал фасады домов.
И… это был Муса!
Перепрыгивая через ступеньки, Касси побежала вниз по лестнице, к входной двери и бросилась на улицу.
– Муса! Муса!
Мужчина заулыбался во весь рот и помахал ей. Слегка прихрамывая, он пошел навстречу, она же полетела к нему, как будто у нее за спиной выросли крылья. Касси бросилась его обнимать так бурно, что он выронил ключи и толстый коричневый конверт.
Муса засмеялся:
– Кажется, кто-то по мне скучает.
– Да, очень, – прошептала она, уткнувшись лицом ему в жилетку.
Муса обожал свой серый жилет. Вещь уже поистерлась и немного растянулась, но из дома Муса без нее не выходил. Жилет был такой же неотъемлемой частью его образа, как хромота, седые волосы или особый смех, как у игрушечного медвежонка. Когда наступала пора постирать жилет, то Муса относил его в прачечную. Он садился на скамейку напротив стиральной машины и следил за тем, как жилет крутится в барабане. После стирки он нежно клал свой чистый жилет внутрь одной из больших сушилок. По окончании сушки Муса надевал его – теплый и уютный. И только тогда чувствовал себя самим собой.
Они отпустили друг друга.
Муса вдруг серьезно посмотрел на Касси, смахнул своим коричневым пальцем слезу с ее щеки.
– Бедная Касик. Я знаю, Хуго сказал, – он протянул коричневый конверт. – Это от него, он много разузнал тебе. Сказал, чтобы ты внимательно читала.
Касси нехотя взяла конверт. Это было в стиле Хуго. Наобещать всякого, а в итоге просто отправить кого-нибудь вместо себя с толстой пачкой бумаг. Она привела Мусу домой и бросила конверт на стол, даже не заглянув внутрь.
– Ты проделал долгий путь. Ради меня. – В последних словах прозвучала вопросительная интонация. Касси надеялась, что Муса этого не заметил.
– Вот настолько ради тебя, – он засмеялся, разводя руки широко-широко, – и вот настолечко, – теперь он показал большой и указательный пальцы, между которыми была всего пара миллиметров, – ради Хуго.
На лице у Касси появилась довольная ухмылка.
– Заварить тебе чаю? Черного с сахаром, как ты любишь?
Чувствуя себя счастливой впервые за последнее время, она пошла на кухню. Муса, милый Муса. Совсем рядом. Специально ради нее. Если бы мама была дома, она бы увидела, что друзья-беженцы из числа питомцев Хуго не забыли Касси. «Они рядом до тех пор, пока ты им нужна, – говорила мама. – И этот твой дружок Нельсон Мандела такой же».