– У Грейт бланки полиции нравов, – объяснил он Касси. – А они нам сейчас нужны.
Грейт – невысокая коренастая женщина с широким задом и большой грудью – лениво вошла в комнату и села напротив за серый стол, в глазах у нее было любопытство. И Касси снова показалось, будто она тонет от одной мысли о том, что ей сейчас придется рассказать все этим посторонним людям, обитателям этого паршивого городишки, для которых она была совершенно чужой, пришлой, приблудной.
Вопросы задавала в основном Грейт, полицейский просто вносил все в компьютер; справлялся он неважно и постоянно повторял «подожди» и «повтори». Касси заметила, что они разволновались, услышав знакомые имена. А еще они то и дело с пониманием переглядывались, тем самым как бы исключая ее из разговора.
Когда это своеобразное кино закончилось, появилась другая картинка: как добрая фея, на нее смотрела Коба. «Я для тебя привела качели в порядок».
Качели поднимали ее высоко над садом, уносили далеко от всех. Коба стояла внизу, в траве, держа в руках вазочку с сиреневыми цветами. Между деревьями вдруг загорелся яркий свет. Как в каком-то странном фильме, откуда ни возьмись появился краснолицый полицейский в униформе с двумя рядами блестящих пуговиц и странном пожарном шлеме на голове. Следом за ним – Грейт с голой грудью. Касси взлетела высоко на качелях, и ей было никак не разглядеть, что там случилось. Однако в руках у нее оказался небольшой бумажный рулон, на котором развертывалась подробная картина происходящего. Загорелась машина. Внутри два человека. Рядом – маленькая девочка в красной блузке и юбке, в белых носочках. Когда на картинку упали теплые слезы Касси, то бумага стала холодной и тяжелой. В итоге оказалось, что это не бумага, а ключ. И этот ключ подходил к маминому ржавому ящичку.
B воскресенье в половине десятого позвонила Коба.
Касси еще лежала в постели, но уже не спала.
– Я просто хотела узнать, все ли у тебя в порядке, – сказала женщина.
– Да, ничего страшного. Мама вчера сильно… сильно разбушевалась и плохо себя чувствовала. Но рано заснула и, по-моему, до сих пор спит.
– А ты?
– Я, да я, наверное, сейчас сяду делать уроки. На следующей неделе контрольные, а у меня еще конь не валялся.
– Звучит очень благоразумно. Если вдруг устанешь сегодня от своей учебы… то мои двери для тебя открыты.
– Да, я бы, наверное, заглянула в гости. Если вы не против.
– Вовсе нет.
– Тогда я смогу опробовать качели.
– Верно, это уже должно, наконец, случиться.
Голос Кобы звучал как обычно, но Касси знала, что в уголках глаз у нее появились маленькие морщинки.
Днем погода резко переменилась. С неба тянулись тонкие прямые струйки дождя и окрашивали поля и деревья в бесчисленное множество оттенков серо-зеленого. Было совсем не холодно, в воздухе пахло теплом, влажной почвой, свежей травой, ростом, жизнью.
Касси была даже рада, что оставила свой дождевик в сарайчике. Приятно было ехать под ласковым дождиком. Да, она промокнет, но потом, в доме, быстро высохнет. «Все равно на качелях нельзя будет сразу покачаться», – решила она.
Открыть калитку – это стало для нее настоящим событием. Вставить большой ключ в замок, повернуть ключ, услышать слабый скрип, почувствовать, как калитка сначала сопротивляется, затем открывается все легче и, наконец, широко распахивается под собственным весом, натыкаясь на большой камень, – Касси казалась себе героиней фильма. Дальше она могла сесть на велосипед и поехать, но решила пройтись пешком. Она представляла, что сквозь деревья из вертолета снимают на камеру, как она, юная героиня, уверенным шагом приближается к большому дому. Как она по пути гладит по голове козочек, которые преданно смотрят ей вслед. Как она с легкостью находит узкую тропинку возле дома. Здесь из-за густых зарослей оператору приходится следовать прямо за ней. Он снимет, как вода с деревьев стекает на ее рыжие локоны, как приглушенный свет отражается в каплях на ее коже. Как она решительно открывает дверь в кухню и заходит внутрь, словно делала так всю жизнь, и знает, что сейчас ее точно встретит большой пес.
Но Аргус не вышел, и героиня превратилась в обычную девочку, которая с некоторой неловкостью и беспокойством стоит и осматривается в темной кухне. Не было слышно ни звука, кроме непрерывного шума дождя и тиканья часов где-то неподалеку.
«Наверно, они уснули», – подумала Касси. Она зашла в комнату с кроватью и большим диваном, но там никого не оказалось.