Она присела возле картины с теми самыми смертоносными цветами, как там они называются? А, точно, наперстянка. Вблизи они выглядели как цветные пятна, однако стоило отойти на шаг назад – и пятна превращались в цветы. Как зачарованная Касси несколько раз подходила к картине вплотную и удалялась от нее. Волшебство неизменно повторялось.
– Как тебе? – спросил Коба.
– Красиво, – ответила Касси. – Я и представить не могла, что у фиолетового так много оттенков. Больше чем в палитре компьютера.
– Их столько, сколько пожелаешь. Зависит от того, какие краски смешивать.
Между рядами холстов стоял маленький стульчик с подлокотниками. На нем лежали ветошь и альбом для эскизов.
– Можно я сяду?
Коба ничего не ответила. Она немного нахмурила выпачканный краской лоб и продолжала работать. Кисть у нее в руке будто сама летала от холста к столу и обратно, иногда лишь касаясь полотна и сразу взлетая, словно бабочка, иногда – задерживаясь и делая такие сильные мазки, что картина подрагивала.
– Можно я здесь посижу? – спросила Касси чуть громче.
– Что? Ах да, конечно, – отозвалась Коба несколько рассеянно. Как будто она пребывала в каком-то другом мире.
На чердаке было тепло. По стеклу не переставая стучал дождь. Иногда высоко в небе, отбрасывая серые тени, пролетали птицы. В окно можно было разглядеть лишь верхушки деревьев.
Касси незаметно наблюдала за работающей Кобой. Ну не могла же преступница так выглядеть?
Сумасшедшей ее тоже нельзя было назвать. Или можно? Не все о человеке можно понять по его внешнему виду – этот урок Касси хорошо усвоила. «Почему бы не спросить у нее самой?» – подумала девушка. Она мысленно перебирала все возможные варианты начала такого разговора, но ни один ей не нравился.
Тишина успокаивала и усыпляла. Касси вдруг вспомнила обрывки своего сна. Дождавшись, когда Коба закончит, она сделала шаг назад и спросила:
– Вы что-нибудь слышали об ужасной аварии, которая здесь произошла? Два человека погибли – мужчина и женщина.
– В смысле, в этом городке?
– Да.
Казалось, Коба вот-вот снова погрузится в созерцание своей картины, и когда Касси уже с грустью решила, что ответа не последует, женщина сказала:
– Ничего об этом не слышала.
– Жалко, – Касси тяжело вздохнула.
Коба услышала ее вздох и повернулась.
– А когда это случилось?
Касси мысленно повторила все вычисления, которые неоднократно проводила в последние пару-тройку дней. Вот уже несколько лет мама говорила, что ей тридцать пять, хотя на самом деле сейчас ей должно быть сорок два. Или уже исполнилось сорок три? Она рассказывала, что все случилось, когда она была маленькой.
– Думаю, тридцать, максимум тридцать пять лет назад.
– Так давно?
Коба секунду помедлила, а затем как-то неожиданно резко добавила:
– Я здесь тогда не жила.
– Вы тогда сидели в тюрьме? – помимо воли вырвалось у Касси.
Коба в недоумении посмотрела на нее поверх очков:
– Девочка, как тебе такое в голову пришло?
Сгорая от стыда, Касси пожала плечами и ответила:
– Так… Так думают в деревне. Не все, конечно. Некоторые.
Касси боялась смотреть в сторону Кобы, но секундного взгляда было достаточно, чтобы увидеть, как ее это задело. Она сложила кисти и подошла к окну. Пейзаж за ним выглядел серо и уныло.
– Извините, – залепетала Касси. – Я…
А собственно, что? Что еще можно было сказать?
Коба повернулась к ней и улыбнулась, но Касси видела, что это стоило ей большого труда.
– Ты здесь ни при чем, – она взяла скипидар и тряпку и начала смывать с себя краску. – Пойдем, нам же еще надо попить чаю.
«Я все испортила», – думала Касси, спускаясь следом за Кобой. Она боялась что-либо говорить. Что бы она ни сказала, от ее слов могло стать только хуже. Однако позже, уже сидя на диване, когда Коба принесла чай, Касси тихо и грустно произнесла:
– Простите, мне правда очень жаль.
Коба налила чай в чашки.
– Что они еще обо мне говорят?
О боже. Касси едва могла дышать. Зачем она завела этот разговор?
– Расскажи, пожалуйста, – это прозвучало одновременно приветливо и настойчиво.
– Что вы… лежали в психушке.
– И все?
Касси закивала, но тут же вспомнила, что говорил о женщине Стру, и замерла.
Коба посмотрела на нее, как до этого смотрела на свою картину: пристально и оценивающе.