В принципе, в школе все было нормально. Дни шли своим чередом, все было как прежде, только Фейнстра иногда взволнованно поглядывал в ее сторону. В понедельник они с Манон, ее новой подружкой, сходили на перемене в магазин примерить одежду, а во вторник Герт, математический гений, который, как считала Манон, положил глаз на Касси, так здорово помог ей с алгеброй, что она сразу все поняла. В среду утром состоялось внеочередное собрание редколлегии школьной газеты, и оказалось, что тема, предложенная Касси, пришлась ученикам по душе: в редакцию принесли уже шесть готовых эссе и еще двенадцать человек прислали тезисы.
Кобу она просто выкинула из головы. «И что я на ней зациклилась?» – спрашивала она себя по крайней мере десять раз на дню. Касси списала все на грозу и прочие события: просто она была сама не своя. «Теперь все прошло, – решила она. – Не хочу больше ее видеть, эту сумасшедшую тетку. Чем меньше взрослых в моей жизни, тем лучше».
Однако в среду днем, как раз когда она собиралась ехать в магазин, «сумасшедшая тетка» снова ей позвонила:
– Здравствуй, милая, как у тебя дела?
– Отлично.
«И никакая я тебе не милая».
– Это хорошо.
Повисла пауза.
– У меня… закончились спички. И у Стру в магазине случайно нет скипидара?
– Нет.
– Жаль. Но шампунь же есть, да?
– Да.
– Тебя не сильно затруднит привезти мне упаковку спичек и шампунь?
– Какой шампунь?
– Да неважно. Просто самый дешевый.
– Ладно.
– И еще, Касси…
Опять долгая пауза.
– Может, у тебя будет время немного задержаться у меня? Если хочешь, можем вместе поужинать. Я бы хотела тебе кое-что рассказать.
По телефону с Кобой говорили две Касси. У одной внутри кипела злость. Другая же очень скучала по большому дивану, по покою и синеве, по мягким рукам Кобы, и ей становилось невыносимо больно.
– Алло? Ты здесь?
– Да, здесь.
– Хорошо. Послушай, Касси, я понимаю, что ты на меня злишься. В воскресенье… все это было неприятным недоразумением. Тебе, наверное, было обидно.
О, это она, значит, заметила. А извиниться… не приходит в голову? Ох уж эти взрослые.
Касси раздраженно выдохнула.
– Дай мне шанс все тебе объяснить. Чтобы все исправить.
– А зачем вам это? – язвительно спросила Касси. – Боитесь, что я перестану доставлять вам продукты из магазина?
Она услышала, как Коба вздохнула.
– Магазин, это было… Неважно, я как-нибудь тебе все объясню. Я… Пожалуйста, Касси, давай не по телефону, я с ним не очень-то в ладах. Прошу тебя, приезжай ко мне в среду.
– А приезжайте вы ко мне! – рассердилась Касси. – Вы вроде не инвалид, так? И не под арестом сидите? Или, может, все-таки под арестом?
Снова повисла тишина.
– Ты правда этого хочешь? – осторожно спросила Коба. – Если да, то… – она тяжело вздохнула, – тогда я приду. Но то, что я хочу тебе рассказать… я хочу, чтобы об этом знала только ты. Ни твоя мама, ни кто-либо еще.
– А что не так с моей мамой? Да вы ее даже не знаете!
– Перестань, Касси… Твоя мама – прекрасный человек. Но я слишком долго жила в одиночестве, уже много лет ни с кем не общалась. Только с врачом один-единственный раз, иногда с ветеринаром…
– И с курьером из службы доставки.
– Нет, он оставлял посылку у ворот. Я… я вообще-то не очень любила людей. Пока не появилась ты.
У второй Касси перехватило дыхание. «Скажи, – мысленно умоляла она. – Скажи, что я тебе нравлюсь. Что я в любое время могу зайти к тебе в гости. Что ты хочешь быть моей Обой».
– Милая, все довольно запутанно, – сказала Коба. – Не знаю, может, это взаимность, потому что ты открыла мне свое сердце. Или, может, потому что ты появилась в моей жизни как раз в тот момент, когда я оказалась готова с кем-то поговорить, рассказать кому-то свою историю. Может. – она запнулась. – Еще раз прошу, давай обсудим это не по телефону. Пожалуйста.
– Ладно, я заеду. Спички и шампунь.
– Спасибо тебе.
Касси уже убрала телефон от уха и собиралась нажать отбой, когда услышала:
– Я буду очень тебя ждать…
Впервые она почувствовала, что не особенно торопится в поместье Борхерхоф. Тонкий внутренний голосок шептал, что Коба только усложняет ей жизнь, что не стоит возлагать на нее какие-то надежды. Она закрывала кассу дольше обычного и закатывала тележки, двигаясь как в замедленной съемке. Даже Стру, который считал, что быстро с работы уходят только плохие работники, заметил, что она как-то уж слишком медлительна.
– Ты что, наркотиками накачалась? – спросил он, подняв брови так высоко, что они почти коснулись его жидких волос.