– Хватит быть таким… – начала она, но остановилась. – Нет, конечно, не переживайте.
– Если хоть раз замечу, что ты куришь эту дрянь, то вылетишь отсюда.
– Я этим не занимаюсь.
Видя, как он подозрительно наблюдает за ней, Касси спешно закончила работу.
– Это еще что? – Стру указал пальцем на ее распухший рюкзак.
– Я кое-что купила, домой.
– Если можно, пожалуйста, покажи чек.
Больше всего ей сейчас хотелось открыть шампунь прямо у него над головой, но она снова сдержалась.
– Да, конечно.
– А бутылка?
– Она не отсюда.
Стру хмыкнул и что-то пробормотал, внимательно изучив чек и убедившись, что все в порядке.
– Увидимся в субботу, менейер.
– Хм.
На выходе она чуть не врезалась в Хидде. Тот в панике отскочил назад.
Касси принялась извиняться:
– Прости, иду, ничего не вижу, извини…
– Да, – сказал он, нервно переминаясь с ноги на ногу и покачиваясь. Посмотрел на часы на церковной башне и добавил: – Уже пора начинать, мне надо в магазин.
– Да, извини, мне тоже уже пора. Хорошо тебе поработать!
– Да, – кивнул он и ушел.
Она повесила рюкзак за спину и медленно пошла за велосипедом.
Черт, снова эта морось.
Коба сидела в комнате с картиной.
Касси показалось, что теперь в доме царила строгая, чинная атмосфера. Возможно, это объяснялось интонацией, с которой Коба сказала «Я здесь», или было связано с ее улыбкой (которая как будто лишилась искренности), или с ее отсутствующим взглядом – точно Касси не знала. Может, она вообще все это придумала и эта натянутость была внутри нее, а не вокруг. Одно она знала наверняка: надо быть начеку. Настолько же, насколько она была осторожна, когда впервые оказалась в большой комнате, лежа в тачке, которую везла Коба.
Коба не встала, не вышла ее встретить. Почему? Было неясно. И она сидела на другом стуле. Маленьком стульчике на резных фигурных ножках, стоявшем у стола. Почему там? И почему на столе лежат… карты? Или это фотографии?
Касси показалось, что Коба похожа на гадалку или прорицательницу, неподвижная, углубленная в свои мысли, за столом с тремя рядами фотографий (теперь она могла их рассмотреть). Цыганка с седыми курчавыми волосами. Ее голос тоже звучал как-то иначе. Тише, протяжнее, с каким-то трепетом.
– Хочу тебе кое-что показать, – сказала Коба, похлопав по лежащей рядом подушке и приглашая Касси сесть.
– А куда положить спички с шампунем?
– Ой, оставь их там, на столике.
– Хорошо. Чек будет рядом.
– Прекрасно.
– Еще я привезла скипидар.
– Что? А, отлично. Сядешь рядышком?
«Даже спасибо не сказала, – с досадой подумала Касси. – И зачем я за ним заезжала в хозяйственный?» Но она промолчала, встала коленями на высокую подушку и устроилась рядом, как просила Коба.
На столе лежало шестнадцать фотографий: два ряда по пять и в одном шесть. Они были разного размера. Некоторые – с белой рамкой, которая немного пожелтела от времени, какие-то фотографии выгорели, как будто долго лежали на солнце. Два снимка были черно-белыми.
Прежде чем начать свой рассказ, Коба еще раз оглядела фотографии. Касси видела, как ее взгляд передвигался слева направо и сверху вниз.
– Я хочу тебе рассказать, куда я на несколько лет уезжала из этого города, – наконец проговорила женщина. – Ты первая, кому это рассказываю. Об этом знали только мои родители. И тетушки, разумеется, но про них позже.
Она взяла со стола фотографию, долго и внимательно рассматривала ее, затем дала Касси:
– Да уж, в тюрьме. Ну, взгляни, вот она, моя тюрьма.
Касси увидела высокий дом, сложенный из больших неровных камней, рядом – тропинку, которая вела куда-то вниз. В доме были маленькие окна с деревянными ставнями, над дверью значился год: 1815. Возле дома цвел белый розовый куст. В дальнем конце широкая и высокая дверь доставала почти до карниза крыши. Крыша была покрыта красно-коричневой черепицей, а над двумя большими трубами поднимались едва различимые завитки дыма. За домом открывался вид на гору, поросшую густым лесом.
Коба подвинула к ней другую фотографию:
– А это я. Как ты догадываешься, мне иногда можно было выходить на улицу.
Это был тот же дом, только теперь перед ним стояла девушка или, скорее, молодая женщина. На ней было белое платье, она серьезно смотрела в камеру. Рыжие волосы будто светились, наверное, из-за солнца; дом отбрасывал лиловатые тени на лужайку перед входом.
– Значит это… не здесь? – Касси посмотрела на Кобу. – И это не тюрьма?
– Да, ты дважды права. Это во Франции, точнее, в Лотарингии. На старой ферме. Смотри, через эту дверь раньше провозили сено. За ней – огромный амбар.