– У Пита? Вы знакомы?
– Теперь да.
Мама весело похлопала Мусу по спине:
– Мандела так легко со всеми общается. Немного напоминает меня: со всеми находит общий язык, не стесняется. Он мне нравится.
Она подошла к одному из шезлонгов и наклонилась за полупустым бокалом вина, который стоял на полу.
– Давай, пора ужинать. На улице. Мы с Мусой готовили вместе.
– Она смотрели, я готовили, – усмехнулся Муса. Он увидел, как она залпом опустошила бокал, но ничего не сказал. Касси непонимающе взглянула на него. Неужели мама опять пила? И он решил, что это нормально? За ужином на столе снова появилась бутылка вина, а с ней – еще один бокал. Муса собственноручно наполнил два бокала и поднял свой:
– За Линехан!
Мама рассмеялась и тоже сказала:
– За Линехан!
Касси почувствовала себя лишней.
– Что такое Линехан?
– Это женщина, которая придумала программу, которую я буду проходить, – ответила мама. – Там будет прекрасно, дорогая. Это именно то, чего я всегда хотела. Секундочку…
Она поднялась, зашла в дом и вернулась с флаером. Стоя рядом со столом, она начала читать торжественным тоном:
– Вы научитесь находиться в моменте. Вы научитесь находить баланс между душой и разумом. Вы научитесь защищать свои границы, делиться своим мнением и своими желаниями, не нарушая границ других людей. Вы научитесь узнавать и называть эмоции. Вы научитесь вести здоровый образ жизни, меньше пить и быть менее эмоционально уязвимыми. Вы научитесь переживать кризисы, в том числе с помощью упражнений на концентрацию и расслабление. И все это в прекрасном месте с сауной и фитнес-центром.
Она поклонилась и села на стул.
– В общем, солнышко, твоя мама поедет в шикарный отпуск и вернется другой женщиной, слегка обновленной и знающей себе цену.
– Звучит хорошо.
Вздох.
– А по тебе, если честно, так не скажешь. Что такое? Чего ты такая бука?
Касси пожала плечами.
– Кстати, а что сказала полиция? – тихо спросила она.
Мама на секунду замерла. Она ничего не сказала, у нее вдруг задрожали губы. Внезапно она схватила свой бокал и выплеснула содержимое на землю.
– Прости, солнце, – вздохнула она. – Знаю, я отвратительная мать. Меня это тоже бесит, правда.
Трясущимися руками она опять налила себе вина.
– А клиника, это ведь все ради тебя. Ты это и так знаешь, черт возьми.
Последняя фраза прозвучала громко и отчетливо. Касси посмотрела по сторонам: за ними уже вполне могли наблюдать любопытные соседи.
Муса поднял руки в примирительном жесте:
– Дамы, не ссоримся. Сначала ужин, потом дальше разговаривать. В доме – с кофе и последний кусочек шоколадного торта а-ля Муса.
– Это пока что мой дом, Мандела, – сердито произнесла мама. – Знаешь, можешь на голову себе этот торт намазать, мне пофиг. Я сыта по горло.
С этими словами она направилась в дом.
Вечер вышел так себе. Мама погрузилась в молчание, которое, как Касси по опыту знала, запросто могло перейти в крики и швыряние вещами. Она угрюмо смотрела какое-то шумное телешоу, Муса сидел за столом и что-то писал. Касси легла в кровать в девять часов, но что бы она ни делала, чтобы заснуть – считала овец, представляла себя на уютном диване у Обы, теребила мочку уха (она привыкла к этому с детства), – ничего не помогало. У нее было слишком много вопросов.
Касси поняла, что все же смогла заснуть, потому что около двенадцати она в тревоге очнулась от своего беспокойного сна. Ей послышалось или мама плачет?
Касси села на кровати и стала прислушиваться. И правда, сдавленные звуки и возгласы звучали то сердито, то расстроенно, временами слышался голос Мусы: убаюкивающий, успокаивающий, иногда почти строгий.
Она поднялась с кровати и тихонько прокралась к лестнице.
– …Оба, – мама захлебывалась слезами, – Оба – что это за имя такое? Звучит, как будто сопливый младенец пытается сказать «баба».
Касси почувствовала, как к щекам у нее приливает кровь.
«Я тебе больше никогда ничего не расскажу, дядя, никогда».
– Я оказалась не нужна своей матери, не нужна Хансу, не нужна собственной дочери. Вот увидишь…
Что мама сказала дальше, Касси не расслышала, как и то, что ответил Муса. Но ждать, пока мама снова повысит голос, долго не пришлось.
– Ну уж нет, менейер Мандела, только не в мою смену. Ты мне здорово помог, но пока что это моя дочь. И если уж кто-то будет допрашивать нашу злую колдунью, то это буду я. Есть ее номер? Хочу позвонить и договориться о встрече. А? Да мне плевать, ну проснется она, и что?
Касси вдруг почувствовала слабость. Ей хотелось разрыдаться, но внутри было так пусто, как будто все слезы высохли, исчезли.