– А как же письма?
– Он их отправит, как только им отдадут ключи.
Они посмотрели друг на друга.
– Значит… все в порядке?
Оба убрала седую прядь со лба и вздохнула:
– Осталось только перевести деньги.
– Тебе все еще страшно?
– Ужасно, – она вдруг рассмеялась. – В ту субботу, когда была гроза… Знаешь, о чем я думала, пока тащила тебя в тележке к дому?
– О чем?
– Эта девчонка перевернет мою жизнь с ног на голову, если я сейчас же не выставлю ее за ворота, – вот о чем. И ведь была права, скажи? Она ворвется в мою комнату, разворошит мое прошлое, продаст мои вещи…
– Ты же ни о чем не жалеешь? – с грустью в голосе спросила Касси.
– Да ты шутишь, что ли? Иди сюда, глупышка…
Она положила руки Касси на плечи и обняла ее.
От Обы пахло землей и травой, а еще чуть-чуть дымом от костра, который она разводила сегодня днем, когда сжигала старые ветки.
– Ты лучшее, что случалось со мной за много лет. Ты снова… собрала меня из осколков.
Через два дня позвонил Муса. Сказал, что отправил посылку службой «DHL». Ее должны были доставить на следующий день к двенадцати часам.
После завтрака Оба поняла, что ей срочно надо привести в порядок дорожку, ведущую к дому. На этот раз Касси была полностью с ней согласна. Действительно, уже давно следовало подрезать ветки, да и трава уже выросла по колено. Без лишних слов они взяли тачку с инструментами и пошли к воротам. Каждый раз, услышав, как приближается очередная машина, они поглядывали в сторону ворот, однако им пришлось прождать почти до двенадцати, прежде чем возле ограды наконец-то остановился желтый фургончик. На нем была большая красная надпись DHL.
Они чуть ли не бегом ринулись к фургону, но это было излишне, поскольку ворота находились всего в нескольких метрах от них.
Пока водитель открывал калитку, Касси прошептала:
– Оба, я тебя предупреждаю, если ты сейчас будешь делать вид, что не ждала никакой посылки, говорить: «Ой, это для меня? Как неожиданно!», то, клянусь, я не смогу сдержать смех.
Но Обе было не до шуток. Она пыталась не подавать виду, но у нее затряслись руки, когда курьер протянул ей планшет, чтобы она поставила свою подпись. Когда машина уехала, Оба закрыла калитку, положила пакет в тачку и… продолжила подрезать ветки.
У Касси глаза на лоб полезли:
– Даже почитать не хочешь?
– Почему, скоро почитаю. Сначала надо доделать работу.
К половине первого Касси оказалась не в состоянии больше терпеть.
– Может, пойдем обратно? Я приготовлю нам что-нибудь поесть, а ты сможешь спокойно прочитать письма.
Оба лишь помотала головой и продолжила работать. И вот уже наступил час дня, потом два.
– Оба, тебе надо поесть. Ты даже не завтракала.
Никакой реакции.
Касси в голову пришла одна мысль.
– Я возьму на секунду тачку, хорошо?
Касси только собралась выложить посылку на землю, и Оба сразу же подлетела. Как мама-львица, которая защищает свое потомство, она схватила пакет и прижала его к груди.
– Ты что придумала?
– Подожди. Сейчас вернусь.
Касси подвезла тачку к дому и положила в нее плед, две подушки и корзинку с едой.
За это время Оба, кажется, не сдвинулась с места. Она так и стояла посреди дорожки, прижав к себе пакет, и неотрывно смотрела на высокие ворота, будто они были окном в огромный мир.
– А теперь ты сделаешь перерыв и поешь, – сказала Касси тоном, не терпящим возражений.
Оба не стала спорить. Сев на одну из подушек, она молча съела приготовленный для нее Касси бутерброд с козьим сыром.
– Еще будешь?
Оба покачала головой:
– Нет, спасибо.
– Тогда возьми йогурт. С клубникой, вкусно же. Держи.
Касси наблюдала, как Оба медленно и нехотя ест.
«Не надо ее торопить, – думала она, – иначе она их никогда не прочитает».
Но Касси не удалось долго держать себя в руках.
– Да чего ты так боишься?
– Я? Боюсь? С чего ты взяла? – сказала Оба, при этом она не отрывала глаз от йогурта, а голос у нее дрожал.
– И в чем тогда дело? Ты же в курсе, что больше не можешь вести себя как затворница.
– Это верно, – она сделала глубокий вдох и посмотрела Касси в глаза.
Во взгляде женщины читалась неуверенность, из-за чего лицо ее казалось каким-то детским.
– Я всегда думала, что они меня любили, даже после того, как отправили меня во Францию. А теперь…
Она замолчала и тяжело вздохнула.
– Не уверена, что смогу дальше в это верить, если прочитаю эти письма.
– Не понимаю.
– Как можно кого-то любить и при этом так жестоко обманывать?
Касси вспомнила о ее картинах, а возникшая пауза была достаточно длинной, чтобы успеть убедить себя в том, что ее ложь была во благо, не такой, как та. Хотя возможно, что родители Обы тоже так считали.