– А потом появилась я.
Оба улыбнулась:
– А потом появилась ты.
– Тебе неинтересно, как дела у Эда?
Она пожала плечами:
– Он женился. Все, что нас связывает, – это обилие вранья и мертвый ребенок.
– А что, если… – Касси не решалась спросить. – А что, если это тоже ложь? Что, если младенец… на самом деле не умер?
Оба вытащила из одной стопки конверт, который выглядел иначе, чем остальные: светло-коричневый, с надписью в правом верхнем углу: Д-р М. Ле Паж, Данвиллер. Она достала пожелтевший лист бумаги и молча протянула его Касси. Не понимая смысла содержания, Касси пробежала глазами по тексту на французском языке и печатям, выглядевшим подлинными.
– Свидетельство о смерти, – сказала Оба. Она отвернулась от Касси и стала смотреть на только что подстриженные кусты.
В последний день их совместного житья погода резко переменилась.
Касси проснулась поздно из-за того, что лучи солнца, против обыкновения, не освещали комнату сквозь желтые шторы. По стеклам стучали капли дождя, а когда Касси встала и подошла к окну, то увидела, как цветы и кусты сгибаются от резких порывов штормового ветра. Деревья, что росли по другую сторону лужайки, закрывал плотный серый занавес, а пустые качели раскачивались взад-вперед.
Касси какое-то время продолжала смотреть в окно и в очередной раз подумала: «Это несправедливо». Эти слова приходили сами собой. Что бы она ни делала, они постоянно всплывали в сознании. Непрошеные, нежеланные, отзывавшиеся эхом в голове, оставляя после себя неприятное чувство.
– Да что такое? – спросила ее Оба. – Последнее время ты такая тихая.
«Я могу либо сказать слишком много, либо ничего не говорить», – подумала Касси и выбрала последнее.
– Разве что-то не так? – ответила она с наигранной улыбкой и легонько дернула плечами. Однако по реакции Обы было понятно, что та не поверила.
Повисла тишина, и Касси задумалась, правильно ли она понимает, откуда у нее появилось это противное чувство. Удивительно, но Оба снова стала такой, как раньше. Такой же теплой и жизнерадостной. Она даже планировала совместные вылазки за пределы безопасного Борхерхофа.
– Может, съездим в «Товары для сада»? А когда мама приедет за тобой, можно я проедусь вместе с вами?
Касси хотелось ответить «да», очень хотелось вместе порисовать, когда Оба предложила, но мешал какой-то огромный, очень тяжелый камень внутри. Камень, на котором была растекшаяся черная надпись Это несправедливо. Камень этот было не обойти, через него было не перелезть, его было не сдвинуть.
Она не понимала, как Оба могла делать вид, что все в порядке. Касси вдруг осознала, почему после поездки в Ревиль женщина работала с таким рвением. Ей самой внезапно захотелось делать самые странные вещи: лазать по крышам, пилить деревья, а потом рубить на самые мелкие щепки.
А теперь еще и дождь.
В дверь тихонько постучали.
– Да?
В проеме показалось лицо Обы:
– Доброе утро, милая. Я принесла тебе чашку чая и поджаренного хлеба с медом. Будешь?
«Нет», – хотела сказать Касси, но не могла же она ни с того ни с сего отправить Обу с подносом обратно вниз.
– Да, спасибо.
«Поставь на стол и оставь меня в покое».
Но Оба присела на кровать, ожидая, видимо, что Касси сядет рядом.
– Хорошо спала?
– Да, нормально.
– Сегодня последний день вместе в этом доме. – Да.
– Хочешь поскорее вернуться к себе домой?
Касси пожала плечами.
– Держи, – Оба пододвинула чай с бутербродом. – А то все остынет.
Касси откусила кусок тоста и начала медленно жевать, разглядывая свои ноги.
– Ты на меня злишься? – неожиданно спросила Оба.
Касси посмотрела на нее и раздраженно ответила:
– С чего ты взяла?
Оба промолчала.
Касси ела тост, который хрустел оглушительно громко. Оба не говорила ни слова.
«Ну почему она не уходит?» – недовольно подумала Касси. Она залпом выпила чай и с громким звяканьем поставила кружку на блюдце.
– Так. А теперь я хочу переодеться.
Но Оба даже не шелохнулась, как будто ничего не слышала. В комнате вдруг стало очень тихо, словно исчезло все, кроме этого гадкого чувства. Касси проглотила слюну, откашлялась, но ничего не помогло.
В конце концов она начала от отчаяния ерзать на кровати, и наконец оно вырвалось наружу.
– Это несправедливо.
– Что именно?
– Все. Ничего. Все, что случилось.
– С тобой?
– Да нет же, – сказала Касси сердито и нетерпеливо. – С тобой.
– Но милая… Все это было так давно. И к тому же взгляни на меня… Я ведь чувствую себя лучше, чем когда-либо.