– Звучит неплохо. Слушай, в Лейдене тебя теперь не узнают.
«Боже, Лейден, точно», – вдруг вспомнила Касси. Казалось, все это было так далеко и давно.
– Кстати говоря, я, кажется, знаю, как нам вернуться, – сказала вдруг мама. – Кое у кого здесь есть сестра в Лейдене, которая безумно хочет вернуться на восток. Мы можем махнуться домами, все будут счастливы. Как тебе?
– Здорово, – неуверенно ответила Касси.
Муса поднял чемодан как перышко.
– Еще один качок, – удивленно сказала мама. – А ты чем таким занимался, а, Мандела?
– Делаю старый французский дом опять красивый, – с гордостью ответил он.
– Дом, в котором раньше жила Оба, это в Ревиле, – объяснила Касси. – Я продала кучу ее вещей, и теперь дом снова принадлежит ей.
Мама нахмурилась:
– Кажется, я многое пропустила.
Касси положила руку ей на плечо и сказала успокаивающе:
– Ничего страшного, мам. Мы тебе все расскажем. У тебя наверняка тоже много чего произошло.
– Да, так и есть.
Пока они шли к машине, мама постоянно оглядывалась. Подойдя к старенькому «пежо», она остановилась рядом.
– И все же мне трудно уезжать отсюда, – тихонько проговорила она.
– Время глубоких эмоций, сильные связи, – понимающе заметил Муса.
Она кивнула с благодарностью:
– Очень сильные. Мы всё делаем вместе. И никогда не болтаем просто так, о всякой ерунде.
– А о чем говорите? – поинтересовалась Касси.
Мама пожала плечами.
– О многих вещах. Наверное, чаще всего о пустоте вот здесь… – она положила руку на грудь. – И о том, что ее не заполнить парнями и вином, потому что это место, где должна быть родительская любовь. А еще о том, как работать со своими эмоциями и все такое.
Она покосилась на Мусу и засмеялась:
– Я не уникальна, Мандела, представляешь? Оказывается, в мире полно таких же неудачников.
– Настоящих людей, – поправил ее Муса. – Еще вернешься сюда иногда?
– Каждые две недели, один раз утром, один – вечером.
Она так посмотрела на клинику, как будто уже хотела туда вернуться. Но затем сделала глубокий вдох и приобняла Касси.
– И все же я ужасно рада снова оказаться рядом с вами. Нам будет хорошо вместе, обещаю.
Пока они ехали обратно, в машине было довольно тихо, но тишина эта не давила. Касси даже была рада. По крайней мере, так ей ничто не мешало думать о том свертке. Это могли быть фотографии. Может, Лоис незаметно сфотографировала маленькую Сандрин. Только бы Оба не расстроилась, увидев это. Не рассердилась и не разнервничалась.
«А то она опять пойдет пилить деревья в одиночестве», – запереживала Касси.
– Сначала в Борхерхоф, за вещами? – спросил Муса, когда они въехали в деревню.
– Отвези меня, пожалуйста, сразу домой, – сказала мама и взглянула на Касси: – Я очень хочу поблагодарить твою Обу за то, что она о тебе позаботилась, но, пожалуйста, не всё в один день.
– Но Оба испекла сливовый пирог! Специально для тебя!
– Думаю, завтра он будет таким же вкусным.
– Ну же, мама, – умоляла Касси. Ей казалось, что поесть пирога вместе с мамой и Обой – это бесконечно важно. – Ради меня, пожалуйста.
– Ох, ну ладно, поехали. Но я ненадолго, максимум на час.
Касси кивнула с облегчением:
– Ровно на один кусок пирога. И чтобы посмотреть фотографии с французским домом.
«А потом посмотрим, как пойдет, – подумала она. – Все равно все происходит не так, как запланируешь. Как там? Жизнь происходит с тобой, пока ты строишь другие планы».
Оба не ждала их на крыльце, как Касси надеялась. В саду ее тоже не было.
– Скорее всего, она рассчитывала, что мы приедем позже, думаю, она на кухне, – сказала Касси и первой зашла в дом. Но там Обы тоже не оказалось.
– Подождите, я посмотрю во дворе.
Оставив Мусу с мамой в коридоре, Касси зашла в комнату с картиной. Потом она выглянула на улицу через распахнутые стеклянные двери. Никого. Аргуса тоже нигде не было видно.
– Просто ее здесь нет, – заключила мама. – Что ж, ничего страшного. Мы еще вернемся. Есть вещи, которые хочешь забрать прямо сейчас?
Касси не слушала.
– Я пойду загляну в мастерскую.
Предчувствуя неладное, она поднялась наверх.
«Вдруг у Обы случился сердечный приступ? Вдруг она умерла и лежит где-то под деревом. Вдруг…»
– Оба! Аргус!
В мастерской никого. На чердаке никого.
«Может, у меня в комнате?»
Нет, там было непривычно пусто.
«Может, она заболела и пошла прилечь к себе», – вдруг подумала Касси. Она побежала через коридор, но, приблизившись к двери, не решилась ворваться в комнату. Она прижалась ухом к двери и стала слушать. Что-то слышно? Или нет?