Очень осторожно, чувствуя, как громко бьется сердце, Касси приоткрыла дверь.
Оба лежала на кровати неподвижно.
Аргус лежал рядом. Он приподнял голову, но, увидев Касси, лишь тихонько повилял хвостом и снова опустил голову на лапы.
– Оба! – закричала Касси, рыдая. Она хотела подбежать к кровати, но передумала и побежала вниз.
– Муса! Муса! – в отчаянии звала она. – Сюда! Скорее!
Муса прибежал на удивление быстро.
– По-моему, она умерла, – плакала Касси, – там, в комнате…
Она показала на спальню Обы ровно в тот момент, когда женщина появилась в дверях.
– Милая, боже… Неужели я тебя так напугала?
Она точно не умерла, но выглядела просто ужасно. Бледная как смерть, с красными глазами. Ее шатало. Чтобы не упасть, она схватилась за дверь.
Касси стояла как вкопанная и не верила своим глазам, а Муса поддержал женщину и начал что-то ей говорить шепотом.
Снизу послышался мамин голос.
– Что там происходит? Я могу подняться? – спросила она испуганно и неуверенно.
Касси подошла к лестнице и крикнула:
– Да, поднимайся! Тут Оба. Она не умерла, слава Богу. – Голос ее дрожал.
Она подождала, пока мама поднимется. Вместе они подошли к спальне, но Оба с Мусой исчезли, а дверь была закрыта.
– И что нам делать? – встревоженно спросила Касси.
Не зная, что ответить, мама пожала плечами.
– Все будет в порядке. Хорошо, что с нами Мандела.
Они ждали и ждали, и дверь наконец открылась.
Муса вышел и кивнул, чтобы их подбодрить.
– Большой шок, но сейчас нормально. Пойдем, хочет рассказать вам новые вещи.
Оба сидела на широкой кровати, откинувшись на гору подушек, рядом с которой она казалась маленькой и хрупкой. Она все еще выглядела ужасно бледной, но на лице появилась едва заметная счастливая улыбка. Она похлопала руками по кровати, приглашая их обеих сесть. Касси сразу же послушалась. Она взволнованно посмотрела на Обу и тихонько погладила ее по руке. Мама замешкалась. Она бросила застенчивый взгляд на свободное место, затем перевела глаза на Мусу, посмотрела на Касси и, в конце концов, на Обу.
– Садись, – сказала та тихонько. – Тебя я тоже приглашаю, Моник. А как здорово ты выглядишь!
Муса подвинул стул к изголовью кровати и сел. Он смотрел на Обу не отрывая глаз, и Касси поняла, что никогда не видела в его взгляде столько нежности.
– Утром я получила посылку, – начала Оба. – Муса нашел этот сверток вчера, он был спрятан за деревянной панелью стены, в комнате у тети Лоис.
Она посмотрела на маму и спросила:
– Ты же знаешь, что я несколько лет жила во Франции у своих тетушек Элизабет и Лоис?
Мама кивнула.
– И что там… у меня родился ребенок?
Мама снова кивнула.
– Ребенок, который умер.
В комнате стало тихо. За окном едва слышно и монотонно шумел дождь. Аргус довольно потянулся и громко зевнул – казалось, звук этот заполнил всю комнату. И тогда Оба сказала:
– Вот только это неправда.
Опираясь головой на подушки, она посмотрела вверх и в сторону, на серое небо, повернувшись так резко, что Касси невольно проследила за ее взглядом, однако увидела лишь свинцово-серые полосы дождя. Касси повернулась обратно к Обе и попыталась понять, что та видит перед собой. Во взгляде женщины читалась грусть, но при этом – полное спокойствие. И еще что-то, от чего ее лицо как будто светилось.
– Что ты имеешь в виду? – робко спросила Касси. – Что неправда?
Теперь Оба смотрела на нее, только на нее. Она выглядела старше и одновременно с этим – моложе.
– Сандрин не умерла.
– А как же свидетельство о смерти?
Тяжелый вздох:
– Подделка. Прямо как…
В комнате вдруг раздался еще один звук. Это была мама. Она вся тряслась, не в силах сдержать рыданий.
– Простите, – всхлипывала она. – Это из-за дурацкой терапии. Так остро на все реагирую… Душа как будто голая стала, плачу по любому поводу.
Муса подошел к ней. Он положил руку ей на плечо и, да, разумеется, достал свой неизменный платок в клеточку. Мама кивнула в знак благодарности и аккуратно промокнула глаза платком. Рассеянно улыбнувшись, она сказала Обе:
– Все, я в порядке.
Оба попросила Мусу передать сверток, что лежал на столике у окна. Касси увидела, что там действительно были фотографии. И письмо, написанное тем же почерком, что и надпись Для моей дорогой Коотье.
– Смотри, это она, – сказала Оба с бесконечной нежностью в голосе.
Она показала им размытый снимок малыша, завернутого в одеяло. Оба не могла отвести взгляда от фотографии. Она смотрела и смотрела, как будто вовсе позабыла, что рядом кто-то есть. Тишина стояла целую вечность, как показалось Касси, и наконец Оба сказала: