— Не отнекивайтесь, Иероним, — впервые палатина произнесла мое имя. — Почему вы не хотите принять то, что наш Повелитель устроил всё это специально, чтобы вы оказались в нужном месте? Даже раненым, вы бросились в бой, хотя ваши полномочия совершенно не обязывали к этому.
— Не мог же я просто смотреть на происходящее?.. — Теперь мой голос звучал как у мальчишки, поставленного в тупик каверзным вопросом.
— Почему? — Проникновенно спросила сестра, продолжая смотреть на меня своими карими глазами, сменившими огонек ненависти на блеск надежды.
— Потому что я — верный слуга Императора, сестра, — ответил я, чувствуя нарастающую злобу.
Вся моя жизнь была посвящена несению правосудия во имя Золотого Трона. Но не потому что я верил, а потому что так было необходимо. Если не уничтожать опухоль, она в конечном счете убьет пациента. Так же действует и Инквизиция. Каждый из нас — хирург, что кропотливо защищает общество от внутреннего зла, чумы, способной заразить весь организм.
И дело вовсе не в вере, а в осознании того, что ждет человечество, если священные ордосы проиграют…
Но похоже, Афелия зрела куда глубже, чем я мог представить.
— Надеюсь, вы действительно в это верите… инквизитор, — устало произнесла она и поднялась с места.
Её удаляющиеся шаги некоторое время нарушали безмятежную тишину помещений, доносясь из-за угла.
— Кажется, ты её разочаровал, — подал голос Себастьян, когда звуки наконец затихли.
— С чего ты это взял?
— Таким же голосом говорила настоятельница в схоле, когда отчитывала нас.
Я пропустил это замечание мимо ушей, потому что в этот момент дверь в палату Мираэль открылась и в коридоре возник кардинал.
— Ваше преосвященство, — ловким движением я оказался рядом и взял священника под руку, понижая голос до заговорщицкого тона. — Как ваше самочувствие?
— Не беспокойтесь, инквизитор, я в полном здравии, — утомлённо произнес Банифаций Анку и продолжил шагать вместе со мной к лестнице. — Вижу, вы тоже уже на ногах. Это греет мне душу. Хоть какая-то радость в этот чудовищный день.
— Как сестра Мираэль… приняла случившееся?
Кардинал тяжело вздохнул и отвёл взгляд.
— Вынужден признать, что это отважное дитя оказалось запятнано самолюбием. Надеюсь, Бог-Император даст девушке сил, чтобы справиться. Во всяком случае, её тело выдержало и, по словам врачей, абсолютно здорово. Потребуется всего пара дней, чтобы зажили раны.
— Уверен, она скорее пойдет на поправку, когда мы сообщим ей о поимке богохульников.
— Вы знаете кто они? — Один из уцелевших налётчиков сейчас ждёт в карцере Арбитрес, ваше преосвященство. Ему нужно последнее прощение.
Кардинал остановился и заглянул мне в лицо с неподдельным изумлением.
— Я верю, что мне не суждено постичь всех путей Бога-Императора, но не ослышался ли я, сын мой? Прощение?
— Всё так, — кивнул я, доставая из плаща инфопланшет. — Ваше преосвященство, позвольте мне посвятить вас во все детали, пока мы идем…
— Это было бы крайне уместно.
***
После недолгого разговора с кардиналом, мы вернулись в отель. Хронометр давно перевалил за полночь, но Себастьян настоял на том, чтобы я поспал хотя бы несколько часов.
Спорить было бесполезно, но прежде чем позволить себе опуститься в грезы, я посетил небольшую часовенку, оборудованную во внутреннем дворе ветхого особняка. Разговор с Афелией заставил меня вновь почувствовать на себе грязь, хотя мне не единожды приходилось проходить ритуалы очищения после войны на Биатусе.
Снег хрустел под окованными сталью ботинками, а ветер забрасывал крошево под капюшон.
Я осторожно вошёл в часовню, и попытался закрыть за собой двери, но те повело, отчего в комнатке завыл сквозняк. Внутренности помещения оплетало какое-то засохшее растение, пробившее себе путь через древний гранит.
Мои мокрые шаги оставляли на полу чернеющие следы, смахивающие приличный слой пыли. Это место нуждалось в уходе кого-то кроме стареющего сервитора. Кого-то, кто обладал бы душой, а не просто программой, вынуждавшей ставить новые свечи и протирать образ Императора.
Дойдя до конца комнаты, я поставил свою собственную свечу на алтарь и зажёг её. Дрожащий огонек вспыхнул, наполняя доселе сумрачное помещение дрожащими тенями.
Статуя Императора обрела мрачные черты, подсвеченная снизу. Казалось, будто бы величайшее существо во вселенной обрушивает на меня свой осуждающий взор. А я не понимал за что.